1517. Мишель и Диана

ГЛАВА XI

Тюрьма турецкая в Каире
Была построена мгновенно,
И за неделю конвоиры
Определили вдохновенно
В неё примерно сотню граждан,
Оставив комнату себе
В строенье этом двухэтажном
И с вывескою во дворе.

Предупрежденье было жёстким
С призывом соблюдать порядок
Тем быстрым уличным подросткам,
Чей дом стоял с тюрьмою рядом
И кто в поддержку арестантов
Слова различные кричали,
Чем всю тюремную команду
Довольно сильно раздражали.

Сто граждан – много это? Много,
Но если для одной тюрьмы,
А в целом тюрем и острогов
В период страшной той зимы
Османы сделали в Египте
Несметное число повсюду,
Чтоб понизилась в конфликте
Сопротивленья амплитуда.

В тюрьму бросали всех, кто чем-то
Мог не понравиться османам:
Вельмож, лазутчиков, агентов
И даже нищих в майках драных.
Кого-то сразу отпускали,
Поняв, что это лишь трудяги.
Всех остальных же размещали
По камерам своей тюряги.

Мишель потрогал всюду стены.
Они из камня, в щелях – мох.
Пол земляной, и раз в день пленным
Приносят сваренный горох.
Кувшин с водой, дивана нету,
Солома брошена в углу,
И окон нет, чтоб лучик света
Запрыгал зайцем на полу.

На потолке – сплошная сажа,
Быть может, кто развёл костёр?
Охрана этого не скажет,
Нельзя вести им разговор
С задержанными для порядка,
Если он сам не дознаватель,
Хотя бывает, что украдкой
Подскажет что-то надзиратель.

Один из них всегда в одежде,
Что носят только янычары.
Наверное, солдат был прежде,
Теперь же для сражений старый
И потому в тюрьму устроен.
Зовут Ага, на вид не лютый,
Высок, силён и телом строен,
Но при начальстве – чуть согнутый.

Когда в тюрьму паша надменный
Зайдёт кого-то допросить,
Он сразу в коридор почтенно
Выходит лично проводить
Вельможу в комнату допросов
И рядом с дверью так и ждёт,
Пока паша задаст вопросы,
Запишет что-то и уйдёт.

Хотя один раз дознаватель
Агу за арестанта принял.
На что Ага сказал:
– Приятель,
Ты знаешь, сколько моё имя
Произносил султан Селим,
Как отличившегося в битве?
Так что поосторожней с ним,
Особенно вот здесь в Египте.

Я янычар вообще-то знатный
И я совсем не арестант.
– Так не сутулься, будь же статный! –
Паша потрогал диамант
На пальце, на кольце своём
И, хлопнув дверью, удалился,
Оставив думать о своём
Агу, в котором гнев скопился.

Ага сам узников не трогал,
А также словом не ругал.
Он был вообще похож на йога –
Часами мирно восседал
На лавке в центре коридора
И тихо там жевал экмек –
Турецкий хлеб, вошедший в моду
В тот непростой, опасный век.

Но в то же время арестанты
Шептались меж собой, что он
За деньги, также за брильянты
Не против кинуть в капюшон
Записки, письма, сообщенья,
Чтобы не видели солдаты,
И быстро отдавать в те семьи,
Что сказаны как адресаты.

Мишель искал, чем бы заняться –
Ни книг, ни шахмат на столе,
Лишь оставалось в клетке шляться
Да на соломе спать во мгле,
И потому юнец, расстроен,
Упал на стебли и стал ждать
С надеждой, что тюрьму откроют
И его выпустят опять.

Чесалось тело от соломы,
Одежды не было на нём.
Зачем в тюрьму бросали голых?
Да всё, конечно, дело в том,
Чтоб узник был унижен сразу –
Топтали этим честь его
И подготавливали базу,
Чтоб было расколоть легко.

А цепь зачем? И это тоже
Бесспорно в целях униженья.
Ведь чем тюрьма для пленных строже,
Тем больше проявлять почтенье
Они к охране станут лично,
И, соответственно, к Аге,
Ну и сбежать проблематично
С таким капканом на ноге.

Хотя затянут болт некрепко,
Но без ключа не открутить.
Но ключ в тюрьме охранник редко
Теряет, да и попросить
Снять цепь, конечно, бесполезно –
Османы не пойдут на это.
А здесь ещё и шар железный
На ней диаметром в полметра.

– Солдат, солдат! – вдруг чей-то голос
Услышал принц со стороны.
От страха шевельнулся волос
И пот закапал со спины.
– Ты кто? – Мишель ответил тут же
И повернулся раза два.
– Ты в темноте не обнаружишь,
Откуда я шепчу слова.

Я за стеной и тоже узник,
Зовут Салих, попал сюда
За то, что стал я вам союзник,
Когда османская орда
Внезапно на Каир напала.
Из мест далёких прискакал –
Так по указу подлежало,
Что наш правитель подписал.

Сражался с турками я славно,
Доныне весь халат в крови.
Но бой был для меня неравный.
И здесь руби уж, не руби –
Осман огромный навалился
На спину, и попал я в плен.
Ну вот, с тобой я поделился,
Ты тоже поделись взамен.

Скажи, с кем дрался в ярких битвах,
Кого поверг там из османов
Мечом, а может, просто бритвой
Кого-то полоснул, обманом
К нему подкравшись очень близко?
Поведай подвиги свои,
Чьей кровью ты кафтан забрызгал,
Порадуй сказкой про бои.

– Прости, я суть сейчас не понял, –
Мишель пошёл на звук к стене.
– Ну разве ты не тот разбойник,
Кто в плен попался на войне
И сразу же посажен в клетку?
Твой предводитель – Туман-бей?
А может, ты – марионетка,
Подставленный к стене моей?

– Опять тебя не понимаю,
Мне это слово не знакомо!
Я слова этого не знаю,
Значенье объясни толково:
Что значит быть марионеткой?
- Ну, слышишь, чем я занимаюсь,
Потом докладываешь это
Охране, за паёк стараясь.

– Да нет, я не дружу с охраной,
Я сам в тревожных ожиданьях.
И не сражался я с османом,
Я столько дней провёл в скитаньях,
Пока в Каир сюда приехал,
А здесь уже война в разгаре,
Что стала мне в делах помехой.
Я с девушкой примчался в паре.

Но, кто такая – не скажу,
Не то её посадят тоже,
А ты вот смелый, я сужу,
Ведь ты совсем не осторожен.
Ты здесь попал во власть османов
И всё равно язык развязан,
Хотя я не имею планов
Османов звать сюда всех разом.

Вельможная родня я просто!
Глава Каира – дядя мой!
– Тогда отсутствуют вопросы, –
Раздалось громко за стеной,
И больше никакого звука.
Мишель аукнул пару раз –
В ответ ни шороха, ни стука
И никаких-то новых фраз.

– Досадно! – принц пришёл в испуг. –
Так хорошо же говорили.
И я подумал: вот мой друг
На время, пока посадили.
А он таинственно исчез.
А может быть, зашла охрана
И под солому он залез?
Всё это очень, очень странно.

Мишель поскрёб тихонько стену,
В неё не сильно постучал,
Потом ударил раз с колена
И после тоже замолчал.
Затем был сон довольно яркий
И пробуждение тогда,
Когда воды плеснул из чарки
Ему в лицо осман Ага.

Принц заметался на соломе
И долго ещё тёр глаза,
Пока подробности не вспомнил,
День прежний отмотав назад.
Охранник тоже был встревожен
И очень уж сейчас хотел
С Мишелем поболтать, похоже,
Из-за чего даже присел.

– Проснись же! Это я шептался
С тобой недавно за стеной.
Я просто в целом убеждался,
Что арестант ты не простой.
А значит, в случае любом
Имеешь денег очень много,
А я как раз построить дом
Хочу с хорошею дорогой.

Ещё задумал я жениться,
Но, пока денег не найду,
Меня все будут сторониться,
Если без выкупа приду,
Ведь брат её плюёт на чувства,
Без выкупа не отдаёт,
А у меня в карманах пусто,
И дело к пенсии идёт.

Мишель так громко рассмеялся
Вслед объяснениям османа,
Что даже сам засомневался:
А не уйдёт прочь гость незваный
Не рассказав, что он хотел,
В обиде на столь дерзкий хохот?
И потому принц присмирел
Да и сказал с глубоким вздохом:

– Так я хочу жениться тоже,
Но тут ведь даже нет окна,
И даже птичка здесь не может
Крылом погладить по рукам,
Чтоб передать благословенье
Отца и матери моих.
Так что скажу я вам с почтеньем:
Я дам вам деньги, но не вмиг.

– Ты сам же слух разнёс: за взятку
Свободы жаждешь из тюрьмы.
Принёс тебе я яйца всмятку,
Вина немного и хурмы.
Все шепчутся, что денег прорву
Ты обещал за свой побег.
Я понимаю, что припёрло
Без разных молодых утех.

– Вина не надо, я же бросил!
– Тогда кто деньги мне отдаст?
– Ага, я что, малёк лосося
И так же глуп и языкаст?
Сними с ноги моей браслет
И на свободе передам
Тебе я гору тех монет –
Они по разным адресам.

- Ну что ж! – сказал осман смышлёный. –
Сегодня в ночь помчишься резво,
Как только наш начальник, склонный
К вину, окажется нетрезвым
В кругу всех слуг, что на диванах
Напьются и залягут спать.
Сегодня станет он с охраной
Свой юбилей в тюрьме справлять.

А ты пока водой умойся,
Для бега мышцы разомни.
Я всё устрою, ты не бойся,
Не будет подлой западни.
Ведь только я там пить не стану –
Точнее, сделаю я вид,
Что рад зайти на праздник званый,
Но не приветствую спирт.

А как охрана спать заляжет,
Я в полутьме сюда приду,
И нам с тобою будет важно
Не оказаться на виду
У остальных военнопленных,
Чтоб незаметно улизнуть.
Ну а потом, хоть даже в Вену,
Ты продолжай свой славный путь.

– Прекрасно! Кстати, не искали
Меня хоть кто-то из родни?
Ну, может, дама в модной шали
Ждала, стояла у тюрьмы?
– Да это место вряд ли знают –
Тюрьма секретная твоя.
К тому же ты ведь здесь в подвале
Не так уж много – лишь три дня.

Вообще вас всех освобождают
В связи с амнистией, но вот
Когда уж точно, я не знаю.
– Так это просто анекдот! –
Воскликнул принц в лицо осману. –
Ты хочешь денег за побег
Перед амнистией султана?
Какой же умный ты стратег!

– Султан Селим – довольно мудрый!
Он яркий, словно как Луна,
Он мягок, как в коробке пудра,
И твёрд, как бивни у слона.
Для нас он несомненный лидер.
Светлейший…
– Слушай, ты достал
Я никого ещё не видел,
Чтоб так начальство воспевал.

– Ты хочешь мёрзнуть в тесной клетке?
Ждать здесь амнистию свою?
А сколько? Месяц? Пятилетку?
Ты не смельчак совсем, смотрю!
– Так нас не завтра отпускают?
– Быть может завтра, может – нет.
Я, честно, даже и не знаю,
Когда вас выпустят на свет.

– Ну нет уж, так я не согласен,
Но ты получишь вмиг своё,
Когда пойму, что план прекрасен.
Не подведёт тебя чутьё?
Надеюсь, наш побег удастся?
Давай подумаю я ночь.
– Зачем же в мелочах копаться?
– Тогда доверие упрочь!

– Начальник будет очень хмелен,
Он любит пить – сей факт отслежен.
И пьёт он часто сопредельно –
То есть всегда почти, как прежде,
Но, если твой побег услышит,
Накажет жёстко он тебя:
Во двор потащит, где и спишет
Ударом острого копья.

А могут и пытать вначале.
Знаком испанский почесун?
Расчёска из дамасской стали –
Вот с ней как раз, палач-шалун
Особо любит забавляться:
Сдирает кожу, как берёсту.
Так начинает кувыркаться
Кровавый пленник – ужас просто.

– Ты насмехаешься, похоже?
Да это ж точно западня!
Давай подумаю я всё же,
С утра скажу решенье я.
Ты тоже выглядишь как пленник:
В тюрьме ты чаще, чем снаружи.
– Взяв взятку, стану я изменник,
Но заработать очень нужно.

Осман свирепо хлопнул дверью,
Поднялся по ступенькам вверх.
Мишель, скучая от потери
Свободы, ждал её, как снег
Лисицы ожидают крайне,
Чтоб по следам добычу брать.
Ещё желал иметь он чайник,
Чтоб с булкой чая похлебать.

Ну а потом, свернувшись в змейку,
Бродяга сразу же уснул,
Но прежде из кувшина с лейкой
Воды холодной в рот плеснул.
А сверху с центра паутины
Смотрели жадно пауки
С желанием огромным в спину
Вонзить ему свои клыки.

– Мишель, вставай, пора бежать! –
Рукой толкнул скитальца кто-то.
Открыв глаза, чтобы понять,
Кто разбудил, он с разворота
Подбросил резко своё тело
И сразу на ноги вскочил.
– Диана! – ртом обледенелым
При этом крикнул он в ночи.

– Диана! Нежная принцесса! –
Мишель ей кинулся на грудь. –
Мне непонятно: сплю я, честно?
Со мной немножечко побудь.
Если я сплю, прошу несмело.
Ответь мне: ты ли это точно?
И почему ты захотела
Попасть в мой сон сегодня ночью?

– Да, это я! Но время нету.
Сейчас же залезай в подкоп.
Мой факел тухнет, а без света
Здесь подвернуть голеностоп
В секунду можно, так что рыбкой
Ныряй в тоннель, хоть узок он,
И там ползи по почве зыбкой,
А за тобой и я вдогон.

– Да не могу, ведь как собака
Привязан я своей ногой, –
Мишель едва лишь не заплакал,
Однако справился с собой.
– Сняла я цепь с тебя, свинтила! –
Диана крикнула ему. –
Пока ты спал, я всё решила.
Вперёд, забудь свою тюрьму!

Мишель бросает взгляд на ногу:
И правда, нет на ней цепей.
Но, словно бык, упёрся рогом:
– Жду от османа новостей.
У нас ещё есть план побега,
Подкоп же может обвалиться.
Белей Диана стала снега:
– Да как ты можешь уклониться

Сейчас, в столь молодые годы,
От лучшего из всех побегов,
Чтоб сразу обрести свободу?
А ну, ныряй в тоннель с разбега
И шевелись, как змейка в поле.
Подумай, только не жеманно,
Что лучше – убежать на волю,
Иль ждать расправы от османов?

Принц в темноте взглянул на стену:
Действительно, внизу дыра.
Похоже, вырваться из плена
Ему сейчас уже пора.
Диана классно постаралась,
Но там повсюду ведь солдаты,
И как ей это удавалось –
Копать тоннель здесь без лопаты?

– Ну, в общем, я свой вывод сделал:
Права ты, надо в дырку лезть,
Не ждать, а сразу прыгать смело.
Ага – не друг, в нём корысть есть.
Побег осман ведь за монеты
Затеял, а не совесть точно
Преподнесла ему советы
Помочь сбежать мне этой ночью.

К тому же я не дал ответа:
Сказал: “Подумаю”, и вот
Теперь могу сказать конкретно:
Подкоп есть лучший поворот,
Чем в бок удар копья османа
За неудавшийся побег.
– Ну что ж, согласен я, Диана, –
Давай начнём к свободе бег.

– Надень штаны, я захватила.
Нельзя же ползать голышом.
– Откуда знаешь?
– Да следила.
Здесь всех сажают нагишом.
– Права ты ещё раз, Диана!
Вот телогрейку дали лишь
По указанию султана,
Чтоб ей накрыться, когда спишь.

Тут очень холодно в подвале.
– Послушай-ка, слышны шаги.
Момент побега мы проспали,
Сейчас заметят нас враги
И сразу бегать нас отучат.
Тебя за шиворот тянуть?
Ныряй за мной, пусть враг получит
В лицо песчаной пыли чуть.

Вперёд ползли Мишель с Дианой
Так быстро, что минут за пять
Сбежали из тюрьмы османов,
Не став им что-то объяснять.
И вот она уже, свобода
Зажглась здесь светом после тьмы.
Сработал план путей отхода
Дианы умной из тюрьмы.

Мишель вдохнул ночную свежесть,
Как только вылез из тоннеля,
И приобнял Диану нежно –
Ну, словно, муж жену в постели.
– Красотка, я должник твой, право!
– Нет, нет, про долг не говори!
Я не корыстно рисковала,
Мне грустными казались дни,

Когда тебя в тюрьме закрыли,
Заметно заскучала я.
– И я скучал! Все мысли были
Лишь о тебе, любовь моя! –
Мишель столь густо раскраснелся,
Произнося эти слова,
Что даже внутренне согрелся
В ночной прохладе февраля.

– Вперёд! Уже ползут османы, –
Диана отдала приказ. –
Второй раз повторять не стану:
Добраться нам до мухафаз
Любых, подальше от Каира,
Сейчас беспрецедентно важно.
– Ну что ж, пойдём бродить по миру! –
Мишель в ответ сказал отважно.

И он, как ученик прилежный,
С Дианой за руки держась,
Не сильно, нет, а очень нежно,
Испытывая страх и страсть,
Так дал с ней дёру от тюряги
Подальше по ночным дорогам,
Что турки, бросившись ватагой
Вдогонку, поотстали много.

И вот, добравшись до коней,
Засёдланных, скакать готовых,
Друзья старались побыстрей
Им подобрать такое слово,
Чтоб побудить своих животных
Нестись как вихрь неустанно,
По почве мягкой, плодородной,
Куда подальше от османов.

Селим в тот год был беспощаден.
Он всюду наводил кошмар,
И в Сирии был кровожаден
Его отряд из янычар.
И в Палестине его ставка
Была жестокой для людей.
Он пристегнул всё, как булавкой,
Вокруг к империи своей.

Он расширял её, как вихрь,
Дошёл до самой дельты Нила.
Народы не мирились тихо,
Хоть армия на них давила
Количеством несметным, диким,
Герои не сдавались сразу –
Османов тут и там теснили
От Африки и до Кавказа.

Но турки в воинском искусстве
На голову сильнее были,
Пока не раздразнили русских –
Тогда уже и поостыли,
Но то произойдёт потом,
А вот сейчас не знали страны,
Как можно боевым мечом
Отбить теснящих их османов.

Границы государств менялись.
Мишель же с умницей принцессой
К своей свободе вместе рвались,
И бодро приближались к лесу,
Где турки не найдут их точно –
Такой имела план Диана,
Что на коне держалась прочно
С прямой спиною, без изъяна.

Мишель не отставал за ней.
В Ливане выросший в седле,
Он знал и прихоти коней
И ими управлял вполне
Достойно, потому летел
С конём Дианы – уши в уши.
При этом принц ещё хотел
Нюансы про побег послушать.

– Так как же ты подкоп отрыла?
Как ты узнала, где сижу?
– Ну да, сказать тебе забыла,
Сейчас как раз и расскажу!
Тюрьма была забытым складом
До нападения османов,
И дети часто были рады
Там рыть ходы в земле песчаной.

Несложный грунт копали быстро,
Потом подкоп маскировали.
Проходит сторож – вроде чисто,
И вот, когда вы в плен попали,
И вас вели, толкая в спины,
Мне здесь детишки подсказали:
Вельможу в одиночку кинут,
Ну, а она – одна в подвале.

И люди знали это место,
Расположение, размеры –
Там до войны мешали тесто,
Для разных пирогов, к примеру.
И ход к тебе уже имелся,
И ключ мне дали – цепь свинтить.
И вот сейчас должны мы вместе
За это их благодарить.

– Так, так, теперь я понял: значит,
Подкоп и рыть-то не пришлось.
– Меня привёл к тоннелю мальчик,
Я поползла, и всё сошлось.
Да и в тюрьму они тебя
Здесь бросили с одной лишь целью:
Нужна им значимость твоя,
Ведь принца задержать сумели!

Наверно, про арест узнали
Уже, конечно, и в Ливане.
Но люди мне пообещали,
Что сообщат отцу и маме
О том, что вырвали тебя
Мы из османского застенка.
Ну а сейчас вот цель моя –
Купить нам хлеб и сливки с пенкой.

– Невероятный разворот
В моих опасных приключеньях!
Кто знал, что случай нас сведёт
И ты начнёшь с особым рвеньем
Мне покровительствовать здесь
И защищать меня, как мать.
И я клянусь – приму за честь
Тебе обратно помогать.

– Слова приятно эти слушать,
Но, если ты не против, мы
Накинем куфии на уши,
Не то забьются от стены
Песка, что поднят вверх хабубом –
Он мчит навстречу нам в пути,
А эта буря острозуба
И к травмам может привести.

– Хабуб силён и крутит очень,
Но вот совсем уж близок лес,
Где каждый ствол шершавый прочен
И высотою до небес.
– Нам нужно до него добраться.
Скакать до леса пять минут,
И там уж можно наболтаться
Без пыли на зубах, как тут.

– Мне тоже в рот набилась каша
От этих вихревых столбов.
– Сейчас листва – защита наша,
Мой конь взлететь уже готов
От урагана, что несётся
В дороге нам наперерез.
За ним сейчас и дождь прольётся,
Давай галопом быстро в лес!

Под вечер оба вышли с леса,
Взяв под уздцы своих коней,
Рассматривая с интересом
То, что осталось от полей,
Засеянных везде пшеницей,
И вновь вернулись в лес потом,
Как только тучи им на лица
Пролились затяжным дождём.

Затем, дождавшись темноты,
Друзья вновь по пескам помчались,
Но перед тем Мишель цветы
Диане сунул, улыбаясь.
В ответ она лицом красивым
От счастья засветилась вся,
А дождик лил уже вполсилы,
А после – нежно морося.