1517. Мишель и Диана

ГЛАВА XII

Красавцы кони рвут уздечки,
Не сдержишь даже мартингалом,
Вдали стремительная речка,
Что глубиной своей пугала.
Но быстро брод нашли герои,
Прошли след в след и вновь вперёд,
На стременах несутся стоя,
Смеясь, как дети, во весь рот.

Пески, пески, везде кругом,
Пустыни тянутся вдоль моря.
Меняя лошадей и дом
С ночлегом в множестве подворий,
Мишель с Дианой три недели
Скакали по тропинкам разным,
Через песчаные метели
Маршрутом старым и опасным.

И после долгих путешествий
Они пересекли границу,
Попав в край чудных благоденствий,
Что многим только ночью снится.
Ливийский Триполи их встретил –
Он под испанским сапогом
К свободе путь себе наметил,
Но громко не болтал о том.

Когда народ в стране отважный,
Захватчик гайки жмёт сильнее,
И потому считалось важным
Подполью выглядеть смелее.
Но вместе с тем не проявлялась
К испанцам явная вражда.
В отряде бунтарей считалось,
Что спешка их делам чужда.

И потому протест был мягкий –
На склады делались набеги,
Где ружей сотни, и за взятки
Из тюрем для своих побеги
Устраивались тёмной ночью.
Испанцам было всё равно –
Они в страну вгрызались прочно,
И пленных в их руках полно.

При этом в тюрьмах всё едино:
Что прежде было, что сейчас:
Нет денег – плетью портят спину
И унижают каждый час,
А если есть, чем откупиться,
Дают суп с запахом мясным,
И можно даже раз в день птицу
Пускать с письмом к местам родным.

В прекрасном Триполи интриги
Плелись с предгорья и до взморья.
Он и сейчас зовётся в книгах –
Невестой Средиземноморья.
Во время мудрых древних римлян
Он расцветал и торговал
Стеклом и шёлком и из глины
Домами модными блистал.

Здесь было классно и красиво:
Моря и пляжи, а в пустыне
Оазисы давали силу
Всей флоре, что растёт доныне.
Там были сёла туарегов,
Не признающих госграниц,
И племена берберов в неге
Влюблялись в милых баловниц.

Там африканский климат жаркий
Весной не столь испепеляет,
Но как красив багрянец яркий
Заката Солнца, каждый знает,
Кто плыл по Средиземным водам
Вдоль бухт и берегов Магриба.
Он лишь прекрасней год от года,
Загадочнее, чем где-либо.

В чудесной Ливии и лица
Чудесны у любой девчонки.
Ячмень на поле и пшеница
Повсюду колосятся звонко.
Оливки, что знакомы людям
Примерно с бронзового века –
Их в каждом кулинарном блюде
Здесь, словно книг в библиотеке.

Мишель с Дианой угостились
Сполна асидой и базином,
Что с соусом и перцем чили
Им подала красотка Лина.
Она держала лавку прямо
У представительства испанцев,
Чем намекала им упрямо,
Что здесь их вовсе не боятся.

У Лины кудри золотые,
В веснушках щёки на лице.
Глаза зелёные, взрывные
И нож, как память об отце,
На поясе её качался.
Семян кунжута полон стол,
И тем, кто зёрна взять собрался,
Она всегда суёт чехол.

Однако принц с принцессой брать их
У милой Лины отказались,
Но что-то всё ж пришлось потратить
На вещи те, что расползались.
После дороги столь далёкой
Они одежду обновили
И сразу до горы высокой
Коням поводья отпустили.

А вот и старая таверна
Прям у подножия скалы.
А рядом, в ярости безмерной,
Бродяги, вынув топоры,
Хотят решить свой спор в сраженье
И сталь вонзить друг другу в плоть.
Наверно, кто-то оскорбленьем
Посмел другого уколоть.

Но к ним старик какой-то мудрый
Походкой быстрой поспешил
И, отмахнув седые кудри,
По сторонам их растащил.
Потом узнал причину ссоры,
Какой предшествовал скандал:
Один спешил по тропке в город,
Другой её не уступал.

Коней поспешно привязали
Друзья к перилам, а потом
Зашли в таверну, где и взяли
Чесночный суп в горшке цветном.
Там было очень многолюдно
И несколько больших столов,
Резных, устойчивых, уютных,
Вмещали двадцать мужиков.

Все посмотрели на Диану,
Что красотою привлекла,
И вот в одном, особо рьяном,
Принцесса сразу страсть зажгла.
Он с лавки радостно поднялся,
Но сделать шаг к ней не успел.
Бербер там ближе оказался
И к дружной парочке подсел.

Он бросил под ноги котомку,
Ладони громыхнул на стол,
Развёл их в стороны, чтоб ёмким
Казаться тем, кого нашёл
В таверне для общенья явно,
Однако ёмкий его вид
Смотрелся чересчур забавным
И невозможным для обид.

С бербером сели два пирата –
На пальцах – шрамы и порезы.
Наверное, с большой зарплатой,
Если судить головорезов
По светским, стильным шароварам,
Да по рубашкам из скорлата.
На вид – опасные корсары,
А вот по выправке – солдаты.

Берберы в Ливии известны
Примерно с каменного века.
Они настойчиво и дерзко
Могли в любого человека
Вселить испуг весьма глубокий
К нему с мечом шагая гулко,
Пусть он и сильный, и высокий,
В опасных местных закоулках.

Берберов всюду уважали,
А их наскальные рисунки
Эпох древнейших привлекали
И сильно теребили струнки
Эмоций всех учёных в мире –
Ведь им двенадцать тысяч лет!
А вот берберы – дебоширы
Питали криминалитет.

Берберские корсары быстро
Снискали славу разъярённых
И беспощадных анархистов,
Собравших под свои знамёна
Команды опытных матросов
На самых новых кораблях,
Суровых и высоких ростом,
Что сеяли в сраженьях страх.

И с этих самых банд бродяжьих
И началась волна разбоев:
Грабёж, бесчинства, абордажи.
Их флот и север беспокоил,
Куда казалось невозможно
Доплыть от Африки пиратам,
Но путь им не был слишком сложным,
Коль сразу окупал затраты.

– Мой друг, не хочешь стать пиратом? –
Бербер к Мишелю обратился,
Когда к принцессе он, прижатый,
Поцеловать её просился.
Мишеля возмутил вопрос,
Как и наскок такой небрежный,
Но он воспринял, как курьёз,
Беседу и остался вежлив.Принц часто слышал о корсарах
На быстроходных галиотах,
Чью, воплощением кошмара,
Считали на море работу
Все, кто столкнулся с ними близко
И был унижен и ограблен.
Любое судно плыло с риском
Нарваться на свинец и сабли.

Когда же смелые солдаты
Встречались на пути у них,
Другие были результаты
Морских сражений. Каждый миг
От выстрелов суда пиратов
Жестоко полыхали сами,
И падали в железных латах
Корсары с борта вверх ногами.

Мишель сейчас не прятал взгляд,
Бербер не отводил глаз тоже,
И посетители глядят
На пару, что вдвойне моложе
Их всех, здесь опытных и бравых,
Ливийских строгих моряков,
Отведавших и битв, и славы,
Прошедших через сто штормов.

– Зачем мне это?
– Ты не знаешь?
Грозою стать для кораблей!
– То есть команду собираешь?
– Да, убеждаю я парней
Высоких, с выправкой солдатской,
Вот прям, как ты, кто статен, строен.
Да не смотри же так с опаской!
Докажешь мне, что стать достоин

Нам братом всем на корабле
И опрокинуть гнева чашу
На встречные суда, в огне
Оставив их за бортом нашим,
Забрав из трюмов сундуки,
В которых денег под завязку,
А после страху вопреки,
Терпеть волны жестокой тряску?

– Как доказать-то?
– Смело, просто.
Я сам прошёл через всё это.
– Корсар, ответь мне на вопрос-то.
Я не могу же по приметам
Смекнуть, что хочешь.
– Речь о даме.
Чтоб оказаться в синем море,
Расстанься с ней, и будешь с нами.
Не сможешь – не прошёл в отборе.

Мишель, как саблей поражённый,
Вскочил разгневан за столом.
Он словно яда белладонны
Хлебнул здесь в киселе густом.
И в возмущении огромном
На стул свой тут же сел назад,
А вот Диана спину ровно
Держала, хоть кулак был сжат.

А в это время за окном
Две молнии в одну слились
И принесли в таверну гром,
Из тучи страшной прорвались.
Всё светится, бурлит вода,
Рождалась буря где-то в море.
Домчится ли сейчас сюда
Похвастать силой на просторе?

– Да, как ты смеешь предлагать
Знакомство с подлым столь началом? –
Мишель стал быстро раскрывать
Халат, где лезвие сияло
Кинжала в ножнах. Только тут
К ним подошёл владелец зала
И попросил, чтобы уют
Их ссора здесь не разрушала.

Таверна же вся с интересом
За спором странным наблюдала.
Кого-то завела принцесса,
Что яркой красотой сияла.
Кому-то просто было скучно
И он желал узнать, как парень
Нахала грубого проучит,
Который в наглости отчаян.

Мишель сейчас уже бербера
Счёл нужным лучше рассмотреть.
На вид – спокоен и умело
Похоже саблей мог вертеть,
Которая свисала сбоку
На старом дорогом ремне,
Пугая принца кровостоком
Довольно страшным на клинке.

Гость был здесь, также, и в ботфортах
С раструбами поверх колен.
В них моряки стоят у борта,
Когда на судне сильный крен
И палуба искрит водой.
Ещё он облачён в камзол,
Который приподнял рукой,
Чтоб не мести краями пол.

Бербер сопел, а принц прохладно
Смотрел, как будто окунули
Его здесь в прорубь беспощадно.
Диана же, крутясь на стуле,
Не вмешивалась в разговор –
Скребла ногтями по бокалу.
Пустым считала этот спор,
Поэтому и не встревала.

Да только пауза в беседе,
Была, нисколько неуместной
Ведь речь велась о чести леди,
К тому ж велась совсем не лестно.
А ведь корсар прекрасно знал,
Что грубость он в ответ получит,
Но он команду набирал
И полагался лишь на случай.

– Прошу вас быстро удалиться! –
Мишель бесстрашно возгласил.
– Твой бас мне в страхе станет сниться,
Но я тебя уже простил! -
Бербер захохотал, и вместе
С ним затряслись вокруг столы.
В таком весёлом, славном месте
И люди сказочно милы.

Пока смеялась вся таверна,
Хозяин бегал меж столов.
Текла монета вдохновенно,
Скандал был на руку! Улов
Его насыщен был от всех,
Кто в нынешний момент забавный
Мишеля поднимал на смех
И ждал в спектакле сцены главной.

А сценой основной для всех,
Могла стать, например, – дуэль,
Но если только общий смех
Сейчас воспримет так Мишель,
Что сразу же в лицо корсару
Перчатку бросить он захочет,
Ну а потом задаст здесь жару
За речь обиднейшую очень.

Но принц сперва хотел подумать,
Что умного при всех сказать.
Он пальцы сжал, как когти пума,
Чтоб нож случайно не достать.
Хотя был выход – встать и смело
С таверны выскочить невинно,
Но самолюбие кипело,
И принц решил держаться чинно.

Принц также обладал здесь правом
Не обижаться на слова,
Хотя корсару не по нраву
Пришлось, что пауза взята
Была Мишелем в разговоре,
И потому кэп стал суров:
Он не привык, когда игнорят,
Терпеть такое не готов.

Для двух сторон конфликт стал личным,
Хотя ну что такого тут?
Корсар переборщил частично,
Но он не сделал самосуд,
Не оскорбил, в лицо не плюнул.
Он просто собирал людей
По правилам, что сам надумал
Для банды боевой своей.

Но принц был столь высокой чести,
Что принял гостя за врага.
Да и скандал в публичном месте,
Где любопытных в двух шагах
Настолько много, что обиду
Спускать любой бы здесь не стал,
И пусть Мишель – спокоен с виду,
Зато внутри он закипал.

Бербер хотел взять сок без спроса,
Однако посмотрев вокруг,
Он понял, что задать вопросы
Народ захочет после вдруг.
Ведь здесь, по местному закону,
Нельзя приезжим досаждать,
Если они не благосклонны
Тебе вниманьем отвечать.

– Так ты ответишь мне хоть как-то? –
Корсар вновь к принцу обратился.
Он жаждал нового контакта,
Но мальчик ссоры сторонился.
И это вывело бербера
Уже серьёзно из себя.
Он встал, и принц встал тоже смело,
Глазами вспыхнув от огня.

В таверне стало напряжённо.
Народ с бескрайним интересом
Следил, как ненависти волны
Бербер гнал на скитальцев честных,
Но в их защиту подниматься
Никто сейчас не захотел.
Считали рано волноваться,
Корсар особо не наглел.

– А что же ты не приглашаешь, –
Вмешалась в громкий спор Диана, –
Меня в команду?
– Странно, знаешь! –
Бербер пылинку сдул с кафтана.
– В чём странность? Я сама с Ямайки
И папа мой - король вообще-то.
Корсаров там - повсюду шайки,
В награбленный товар одеты.

Я выросла среди пиратов,
Училась драться и стрелять,
Стремилась выглядеть опрятно
И им достойно отвечать
На грубость, подлость, униженье.
Так, что бери сейчас в расчёт,
Что стоит слушать моё мненье,
Коль обо мне раскрыл свой рот.

Бербер задумался минуту,
Но её точно не хватило,
Вернуть обратно имидж сдутый
На тот же уровень, где сила
Его словесных убеждений
Могла смотреться бы яснее,
Чтоб выбить те из соглашений,
Какие здесь ему важнее.

Он снова оглядел таверну –
Народ сидел и ждал ответа.
Их любопытство чрезмерно
Скандалом стало подогрето,
Ведь голос женский был не тише,
Чем бас от самого бербера,
И спор их хорошо был слышен
Толпой бродяг и флибустьеров.

– Так ты мой принял ультиматум? -
Принцесса сок взяла фруктовый. -
Молчать нельзя - пришёл же сватать,
А сам сказать боишься слово?
– Но женщин в лодку не сажают,
Суровый есть на то закон!
– Кто поменять его мешает?
Не можешь, так иди же вон!

Хотел бербер впасть в гнев и в ярость,
Но вдруг сказал:
– Согласен! Ладно!
Пойду на дерзостную шалость,
Закон нарушу беспощадно,
Что столько лет корсары чтили.
Теперь ты член команды нашей!
Поскачем в порт, а там поплыли
В путь смелый, яркий и бродяжий.

Диана, подмигнув Мишелю,
Сказала ему в ухо прямо:
– Смотри, любуйся – обмелели
Глубины разговора явно.
Поставила его на место,
И спесь с лица сошла его,
Хотя он не достоин, честно
Вообще вниманья моего.

Мишель в ответ присел обратно
И запахнул края халата,
Чтобы кинжал его булатный
Не раздражал сейчас пирата.
Он так тепло обнял Диану,
Будто в разлуке был сто лет,
А после несколько жеманно
И тихо ей сказал в ответ.

– Но если мы с тобой на судно
Отправимся, то сотни дней
Плыть станем в океане нудно
И честью рисковать твоей,
Ведь средь корсаров-аморалов
Наверняка полно таких,
Что станут с самого начала
Желать там прелестей твоих.

– А выбор есть с тобой у нас?
Побег османы не забыли!
Ты их провёл, они сейчас
Охоту на тебя открыли.
И здесь они тебя найдут,
Так что сменить придётся планы.
Сегодня выйдем в море тут
И там сойдём, где нет османов.

– Так! Нашушукались вы если, –
Сказал бербер, поднявшись с лавки, –
То надо всем нам вместе с песней
Скакать, чтобы успеть к отправке
Из бухты в море корабля.
Команда ждать устала очень,
Ведь я сказал: к закату дня
Явлюсь на судно, а не ночью.

Бербер при этом взял из сумки
Монеты самых разных стран,
Чтоб вызвать по своей задумке
Восторга дикий ураган.
Он бросил их в толпу народа –
И вот они уже летят
Вверх из ладоней морехода –
Искрятся, вертятся, звенят!

Народ сидевший возле стен,
Вскочил в азарте, и столы
Ломались и давали крен,
Трещали старые полы
Под натиском сапог облезлых.
Корсары же и наша пара -
Со стульев моментально слезли
И быстро выскочили с бара.

Снаружи капитан игриво
Дал яблока кусок коню,
Потом, дождавшись слов прилива
Вновь начал ту же болтовню:
– Меня зовите Китоловом!
Я откровенен, не зажат,
Рождён в местечке поселковом,
Берберский вор и казнокрад.

Корсар я – лет, наверно, двадцать.
Испанцев граблю в основном.
Прошу любить и восхищаться,
Однако щеголять родством
С какими-то здесь королями
Я запрещаю вам сейчас,
Чтоб с судна в волны с пузырями,
Не бросил я за это вас.

Мне также и грубить не надо,
Особенно, где многолюдно.
Толпа всегда скандалам рада,
Азарт в них поддержать нетрудно.
Любая ссора им по вкусу,
Любая стычка позабавит,
Но сабля – вовсе не укусы
От насекомых оставляет.

Моя, допустим, рубит сильно,
В серьёзной ссоре иль в боях
Секу ей – кровь течёт обильно.
Я в вас не вызываю страх,
Но лучше за спиной в сторонке
Посмеивайтесь иль поймёте,
Как сабля отделяет тонко
У грубиянов нос в полёте.

– А кто грубит? Я дружелюбно
Сказала: “Убирайся вон!”
Пускай и в месте многолюдном
Произнесла, повысив тон,
Но ты же сам учить Мишеля
Стал хамски бросить меня здесь,
Как кисть с засохшей акварелью,
Тем самым мне затронув честь.

– Но он ответил тоже резко! –
Обиду вспомнил Китолов. –
Зачем вести себя так дерзко,
Когда полно приличных слов?.
Ты вспомни – он же удалиться
Просил меня нескромным тоном,
Любой бы смог за это взвиться,
Униженный и мести полон.

Ну, ясно, ты стремишься драться,
Вины не признавая смело?
– Ты должен очень постараться
Меня заставить это сделать.
– Бенджо, достань клинок из ножен,
Девчонке в руку сунь на миг.
Посмотрим, что красотка может,
О саблях начитавшись книг.

Бенджо дал саблю, и Диана
Взмахнула ей наискосок,
Будто сноровку проверяла,
Потом направила клинок
Прям в подбородок Китолову.
Тот саблю выхватил в ответ,
Желая даме чернобровой
Кровавый свой оставить след.

Клинки металлом зазвенели,
Сражались оба, дело зная,
Собрались люди и смотрели,
И тут Мишель, переживая,
Схватил за локоть Китолова
И руку спутницы поймал.
– Корсар, ты дал нам своё слово,
Что нас к себе в команду взял!

Так почему стремишься сразу
Пролить жестоко нашу кровь?
Цепляешься к простейшей фразе,
А после нас зацепишь вновь
Из-за другой обиды тоже.
Мне кажется, подобной дружбы
Не нам, и никому, похоже,
За деньги даже и не нужно.

– Так я на судне самый главный!
– Ну а зачем здесь саблей машешь?
– Пират всегда известный, славный,
Честь бережёт в команде нашей.
И я, как капитан, не должен
В грязь скатываться и в ней сопеть,
Не вынимая меч из ножен!
Насмешек мне нельзя терпеть!

Ты сам сейчас, скажи принцессе,
Чтоб мне в дальнейшем не грубила,
Тогда в ответ вас тоже честно
Встречать везде с улыбкой милой
Я стану в уголке любом.
Мне важно вовсе не смиренье!
Признайте власть в лице моём.
Почтенья требую, почтенья!

– Ну, хорошо, к себе почтенье
Ты станешь получать от нас.
Однако здесь ещё есть звенья,
Что в дружбе надо нам сейчас
Спокойно укреплять с тобой.
Отбрось и ты пренебреженье,
Когда общаешься со мной.
Ответь таким же уваженьем.

– Согласен! Значит, по рукам!
Забудем старые обиды,
Пригладим волосы к вискам
И улыбнёмся всем для вида,
Кто рядом наблюдает сцену
И ждёт, как коршун, нашей крови.
Нас ждут большие перемены,
Так что не станем хмурить брови.

И, кстати, скакунов прелестных,
Что долго были вам верны,
Оставим мы в прекрасном месте,
Где кормом денники полны.
За них заплатят хорошо вам,
И там же купите по сабле
С плетёным ремешком дешёвым
И шапки, чтобы в шторм не зябли.

Принц и принцесса улыбнулись,
Ладони подняли – согласны.
Потом на миг переглянулись,
И тут красотка взором ясным
Ливанца вновь в себя влюбила.
Красивые глаза принцессы
Смотрели на него так мило,
Что я и сам влюбился, честно.

– Ещё вопрос, пускай и нудный.
Хочу спросить, корсар, тебя.
Ответь, но если станет трудно
Раскрыться, промолчи, и я
Отстану. Эта кличка…
Когда и кто тебя назвал?
– Вопрос спросил ты очень личный! –
Бербер на это лишь сказал.

Что надо знать, уже узнал ты.
Всё остальное – мой секрет.
К тому же здесь везде солдаты,
И я вам дам сейчас совет:
К испанцам в плен не попадаться,
Чтоб избежать тюрьмы, острога,
Но в то же время их бояться
Не надо, мы сильней намного.

Корсар дал знак, позвал всю банду
И ловко прыгнул на коня,
И вот уже его команда
Несётся быстро в свете дня
По направлению к заливу.
Мишель с Дианой мчатся тоже,
А сзади, радуясь приливу,
Сеть ставят рыбаки, похоже.

Скакать по кромке океана,
Который волнами клокочет,
Бурлит, счастливый постоянно
И светлым днём, и тёмной ночью, –
Одно из удовольствий ярких,
Что всякий должен испытать,
Приехав в край ливийский жаркий,
Чтоб с визгом в сёдлах погонять.

Весьма искусным в конном деле
Был несравненный Китолов.
Он вдаль летел, как на качелях,
И стало ясно всем без слов,
Что он такой же разбитной
И в путешествиях по морю, –
Ну то есть и корабль порой
Им будет яростно пришпорен.

Однако принц с принцессой гордо
Не уступали в скачках конных.
Друзья держались в сёдлах твёрдо,
Песка вздыбив попутно тонны.
И, зная толк в забегах славных,
Могли корсаров обскакать,
Но не хотели, чтобы главный
За это драться лез опять.

А море хмурится, клокочет,
И волны начали вздыматься.
Насколько это судно прочно,
К которому сейчас все мчатся?
Но, неожиданно для всех,
Суровый ураган морской
Не стал свой совершать набег
На пристань, выбрав путь другой.