1517. Мишель и Диана

ГЛАВА XXI

Огромный ястреб ввысь летел,
Страша всех крючковатым клювом,
И с высоты на порт смотрел
Свирепым взглядом и угрюмым.
Заметил ястреб и друзей,
Каких дождь яростно хлестал,
Спешивших к кораблю быстрей,
Что в Англию свой курс держал.

В тот год у Англии на море
Особо не было судов.
Об этом масса есть историй
У нынешних профессоров.
По пальцам кораблей – штук тридцать,
И “Мэри Роуз” – флагман флота.
Он, по рассказам очевидцев,
Был неустойчив к поворотам.

И это – главная причина,
Когда совсем неосторожно
Утонет он в морской пучине,
Не выдержав тяжёлой ноши: –
Четыреста солдат, сто пушек
И прочей мощи огневой.
Удар волны его разрушит,
И всё исчезнет под водой.

Но это – после, а сейчас,
Когда на море буря спала,
Пополнить свой еды запас
В чудесных лавках Гибралтара
На сутки он остановился,
Воткнувшись носом в порт уютный,
И Китолов договорился,
Чтоб взяли в Портсмут их попутно.

Элизабетту и Диану
В каюте чистой разместили,
Где были мягкие диваны,
Что роскошью ошеломили.
Но стало для них здесь сюрпризом
И неожиданным, и странным:
Полкорабля влюбилось в Лизу,
Другая втюрилась в Диану.

На этот раз прошёл успешно
Заплыв на судне с парусами.
Спокойно было море внешне,
Спокойны пассажиры сами.
А как иначе? Ведь в уставе
У всех английских кораблей
Прописаны десятки правил
О поведении гостей.

И первым правилом считалось,
Что пассажирам корабля
Слоняться здесь не разрешалось
И к коку приставать нельзя.
А вот во время сильной качки
Или в совсем уж шторм угрюмый,
Всем лучше находиться в спячке
В просторных гамаках над трюмом.

А вот и королевский флаг
На городской управе виден.
Матросы ускоряют шаг,
А Китолов в каюте, сидя
На лавке вместе с капитаном,
Ему суёт в ладонь алмазы,
Что стало для того нежданным,
И он сказал такую фразу:

– Спасибо вам за предложенье,
Но честь свою я сохраню.
Я взятки, в силу поведенья
Вмиг пресекаю на корню.
У нас тут много “красных линий”,
Поэтому, английский флот
Как раз и славен дисциплиной.
Ступайте в Портсмут без забот.

– Так это же совсем не взятка! –
Сказал с улыбкой Китолов. –
Даю вам камни не украдкой -
Как плату за еду и кров,
Нам предоставленные здесь,
И потому вам взять их можно.
Я не затрагиваю честь,
Благодаря вас так роскошно.

– Спасибо, всё равно нельзя
Брать с путешественников плату.
На то законы короля –
У нас не как у демократов,
Где есть свобода выбирать:
Не Греция мы, да и не Рим.
Не надо на своём стоять,
Когда наш принцип нерушим.

Он точно есть, прописан в своде
Морских законов, и алмазы
Я брать на службе не свободен,
Хотя мне не давал ни разу
Никто из путников других,
Кто к нам на судно поднимался,
И я запомню этот миг,
Как я от них здесь отказался.

Изрядно удивился своду
Законов жёстких Китолов:
Что ограничили свободу
Матросам принимать без слов.
Алмазы, золото, другое –
Ну почему же дар не взять?
К тому же их в каюте двое –
Доносы некому писать.

– Спускайтесь, Портсмут вас заждался, –
Сказал суровый англичанин,
И Китолов стремглав помчался.
Коль капитан принципиален
Здесь оказался в полной мере,
Свои законы соблюдал,
Не ёрзал и не лицемерил –
Достоин всяческих похвал.

Друзья спустились с судна в город
Весёлый, славный и известный,
Что был уже совсем не молод
И очень даже интересный.
Народ в одежде незнакомой
Сновал повсюду, суетился,
И редко находился дома –
Любой достичь вершин стремился.

Один – прекраснейший мыслитель,
Кто изучал планет движенье.
Другой – по алгебре учитель –
Считать преподавал уменье.
А третий строил здесь дворцы,
Есть те, кто пироги пекли,
Есть и такие молодцы –
Воров в участок волокли.

А в Портсмуте, как раз в те годы,
Открыли корабельный док,
Где делались суда народом,
И инвестиций шёл поток.
А там, где деньги, там и роскошь,
И ювелиров сотни тоже,
Кто перстнем или стильной брошью
Старались изумлять прохожих.

За час команда приоделась
В английский трендовый наряд.
Пошла в таверну и наелась,
Взяв то, что в Англии едят –
А это – рыба и картошка,
Обжаренная с двух сторон,
Йоркширский пудинг, и в ладошку
Вкуснейший портсмутский батон.

Для унитарной единицы
Был Портсмут городом прекрасным,
Сновали здесь повсюду птицы,
Да и прогулки не опасны.
Заскакивал в порт даже славный
Король страны Генрих Восьмой.
Он выглядел влюблённым явно
В обнимку с первою женой.

Жена звалась великолепной
Екатериной Арагонской.
Что внешне – красоты волшебной,
И силы воли – чемпионской.
Она одна, без короля,
Смела шотландцев при Флоддене
В войне в начале сентября,
Не потерпев от них измены.

За это сразу полюбили
В народе искренне её,
И стали петь в различных стилях
Толпою песни про неё.
Их исполняли на виоле,
Да и на лютне пели даже
И во дворцах, и в чистом поле,
И даже детворе на пляжах.

А вот сам Генрих стал, однако,
В делах семейных напряжён,
И после в Лондоне с размахом,
Ещё пять раз женился он.
Как заблудившаяся птаха,
Как тот, кто сел не в свой вагон,
Одних он жён отвёл на плаху,
С другими же развёлся он.

Но то потом, а вот сейчас
Пятёрка запряженных славных
Коней чуть не снесла за раз
Толпу героев наших главных,
Что шли по улице игриво
Вдоль зданий с сумками, спеша –
Сменять алмазы ювелирам,
Чистейшим воздухом дыша.

А Генрих был в карете этой
За занавеской не один,
А с королём Франциском Первым –
Воитель, цезарь, исполин,
Что год назад разбил швейцарцев
И стал владетелем Милана,
Сейчас с сестрой звал всех скитальцев
В страну – с культурой чужестранной.

Певцов, художников, артистов –
Всех ждал во Францию Франциск.
В костюме синем, бархатистом,
В столицу привнести изыск.
Начать эпоху Ренессанса,
О чём с сестрой король мечтал
В прекрасном сильном государстве,
Каким он славно управлял.

Ещё он с шайками сражался,
На место постоянно ставил,
Тех, кто разбоем занимался –
Кареты на дорогах грабил.
А следом приучал подростков
Не только по дворам шататься
Водить бесцельно всюду носом,
Но также спортом заниматься.

Объединяли, как спартанцев,
Мальчишек в детских лагерях –
Зарядка, скачки, бег и танцы,
И тренировки в деревнях –
Быков брать за рога учили,
Чтоб бык не смог их забодать.
Ещё они мечи носили
И упражнялись фехтовать.

Что делали в карете оба,
Два короля, скажу не в шутку:
Для них та встреча стала пробой
Вдвоём побыть хотя б минутку,
Ведь подписать им предстояло
Друг с другом мирный договор.
Одна цель их объединяла –
Закрыть османам коридор.

В то время часто обращали
Османы взоры на Европу,
И европейцы понимали,
Что видно и без телескопа:
Если сейчас объединиться
Всем сразу западным державам,
Османам сложно закрепиться
Здесь станет, вторгнувшись в Балканы.

Когда же группу чуть не смяли
Пять королевских лошадей,
Франциск и Генрих и не знали,
За занавескою о ней.
Они неслись дорогой гулкой
И ни на миг не тормозили.
Без приключений шла прогулка,
Ведь кони никого не сбили.

Друзья же в лавке ювелирной
С обеда пробыли до ночи.
Прошёл с успехом торг активный
С рукопожатьем, между прочим.
И часть алмазов транспортиром,
Измеренная вверх и вбок,
Обменена у ювелира
На золотых монет чулок.

Тогда из золота монета –
Здесь называлась совереном.
Она чеканилась с портретом
Самодержавца, что смиренно
Сидел на троне, улыбался.
И этот соверен с чеканкой –
Он фунту стерлингов равнялся
Иль сотне бушелей овсянки.

Хозяин лавки был шотландец.
В берете и с пером фазана.
Он радостно исполнил танец,
Купив алмазов два стакана.
Он всем твердил одну лишь фразу,
Что помнил от училки с бантом:
“Потрёшь боками два алмаза –
И получаются брильянты”.

Но почему затанцевали
Так смело ноги ювелира?
Так камни, что ему продали –
Размером, как фасоль с гарнира.
Таких и не встречал шотландец
В своей профессии ни разу,
Поэтому, плясал свой танец
Довольный, на волне экстаза.

Успехи в ювелирном деле
Уже огромны были очень.
Кулоны, броши, ожерелья
Готовились в руках рабочих.
Стальной клинок, немного сланца,
Талант и молот специальный -
Всё это было у шотландца,
И стала лавка популярной.

Весь день умелые ладони,
Шедевры делали с алмазов.
Гончар, пастух, солдат-наёмник -
Его изделья брали сразу,
Потешить жён своих любимых,
Подкравшись сзади, как проказник,
Кольцом сияющим, красивым,
С брильянтом в центре - им на праздник.

А вот когда алмаз огромный –
За ним приходят короли,
И платят за него нескромно,
И не торгуются они.
Брильянт из крупного алмаза
Всегда в почёте у царей.
Их во дворце кидают в вазу,
Чтоб чем-то удивить гостей.

Но это лирика, а в общем,
Бескрайне повезло пиратам,
Что тот шотландец, видом тощий,
Решился на такие траты –
Сменять на золото алмазы,
Ведь королевский сыск мог банду
В тюрьму забрать за это сразу
И там привлечь за контрабанду.

И потому все впали в транс
С чулка, что полон золотишка.
Мишель хотел запеть романс,
Но это было б уже слишком.
И он, обняв Диану крепко,
Сказал на ухо, что влюблён,
Но честь хранила дама цепко,
Устроив ловкачу разгон.

– Ну что ж, сейчас у нас наличность! –
Воскликнул Китолов друзьям. –
Мы можем тут же феерично
Спустить всё на ненужный хлам:
На обувь модную, кафтаны,
И я себя здесь не обижу,
И посещу другие страны
Зевакой в панталонах рыжих.

Поеду в страны, что не знаю,
В одной из них построю дом,
Куплю собаку с громким лаем,
И сад прекрасный за окном.
Женюсь, и в доме развернёмся,
Потом родим детей себе.
Так что? Сейчас же, разойдёмся?
Хотя и жалко станет мне.

– Нет, нет, бесспорно лучше вместе
Нам путешествовать по миру, –
Сказал всем Ники, сильно треснув
Плечом по двери ювелира.
Она так быстро распахнулась,
Что Ники выскочил вперёд,
Нырнув в пространство, как акула,
Едва не вывихнув свой рот.

– Ты осторожнее, дружище! –
Схватил Андре за плащ его,
Как ловкого воришку сыщик,
Которого искал давно.
Диана звонко рассмеялась,
И смех другие подхватили,
А после дружно обнимались,
И мягко в лавку дверь прикрыли.

На улице красивой тускло
Искрился масляный фонарь,
И мальчик в доме рядом шустро,
В окне пролистывал букварь.
Собаки быстро прошмыгнули
Огромной группой во дворы,
А после проскакал патрульный
За дерзкой шайкой детворы.

Когда-то местность покорил здесь
Отважных римлян легион,
Что смешивали пемзу в известь,
Чтоб крепкий получить бетон.
Потом построили здесь крепость,
И подарили англичанам,
А те нашли у замка смелость
Домов настроить, как попало.

Вот так вот Портсмут появился,
И легендарным портом стал.
Генрих Седьмой здесь засветился,
И строить крупный док всех звал.
Весь флот Британии построен
Стараниями короля,
Так что король весьма достойный
Для англичан – скрывать нельзя!

А если дальше, кому надо
Узнать про славный флот: потом
Непобедимую Армаду
Он снёс в сраженье боевом.
Поверг испанцев, став владыкой
Известных мировых морей,
И сделал Англию великой,
Для всех в империи людей.

Под утро смелые пираты
Нашли карету с лошадьми,
Где кучер, сильно волосатый,
Сидел на вожжах впереди.
Карета с яркой позолотой –
Её две пары лошадей
Тащили с явной неохотой,
Из-за несмазанных осей.

На острове коней любили,
Породу часто улучшали,
Овсом отборнейшим кормили
И клички нежные давали,
Чтоб конь тут чувствовал заботу
И ласку милую везде.
Тогда с восторгом он работал,
Да и послушным был в узде.

Когда войска скакали в бой,
Конь нужен резвый, с экстерьером,
Такой, чтоб всадник – верховой
Мог маневрировать умело.
Известно, что подвижный конь
Защитой и от стрел быть может,
И даже пушечный огонь
Его особо не тревожит.

А вот в каретах были кони
Совсем другой для тяги формы,
Но, если ось без смазки стонет
То здесь серьёзно даже с кормом
Прекрасным лошади не станут
Выкладываться с полной силой,
Красавцы попросту устанут –
Наука это изучила.

Друзья наняли и вторую
Карету с кучером к рассвету,
А после так вот, врассыпную,
Уселись все на двух каретах.
Массимиан, Мишель, две дамы
В одну залезли под дождём,
В другую же корсары в шрамах
Вскочили сразу вчетвером.

Элизабетта вновь с Дианой
Смеялись, веселились смело.
Мишель нарезал мармезана –
Сыр свежий, с вкусной коркой белой.
На булки клал, а после в руки
Передавал принцессе с Лизой.
Карета ж издавала звуки,
Что звонко доносились снизу.

Но нашим путникам дорога
Сейчас сюрпризы не несла.
Не посещала их тревога –
Пастушка мирно коз пасла,
Река текла с дорогой рядом,
Потом на скалы шёл подъём,
Утёсы с мощным камнепадом,
За ними снова водоём.

Квадриги лошадей кареты
Везли в день строго тридцать миль,
Притом, не важно, дул ли ветер,
Или стоял полнейший штиль.
Здесь сила ног считалась важной,
И паруса не надувались,
А кузов и отсек багажный
На кожаных ремнях качались.

Так и добрались к Абердину,
Проехав где-то миль шестьсот,
К возвышенности на равнине,
Где море и огромный порт.
В ближайших лавках приоделись
В другой наряд в шотландском стиле.
Сейчас они толпой смотрелись,
Как звёзды с лучших водевилей.