1517. Мишель и Диана

ГЛАВА XXII

А вот потом на быстрой лодке
Команда снова вышла в море.
Их вёз мужик с седой бородкой,
Какой любил галдеть и спорить.
Причалив к Осло, флибустьеры
Не задержались в нём совсем.
Тянуло к фьордам их без меры –
Экзотики хотелось всем.

Норвежских фьордов симпатичных,
Глубоких, длинных много там,
Что придавало вид отличный
Высоким очень берегам.
Дубы и буки, и берёзы,
Брусника, вереск, толокнянка,
И повсеместно – маки, розы,
Что собирают хуторянки.

И на каретах вновь пираты
Достигли края чудных гор,
Где много воинов рогатых –
Кидают в пугало топор.
Готовился поход на шведов
Норвежской армии, и знать
С утра до самого обеда
Тренировалась воевать.

Массимиан с Мишелем снова
В одной карете оказались,
И перекидывались словом,
Лениво разных тем касались.
Диана и Элизабетта,
Наоборот, болтали страстно –
Как кто в кого влюблялся где-то
В их личной юности прекрасной.

Норвегия была вассалом
Короны датской в те года,
Роптали викинги немало
И поднимали города
Против не нужного союза –
Кальмарской унии, сто лет
Давившей тяжелейшим грузом
Здесь на их суверенитет.

Растоптанная честь и гордость
Стране мешала беспредельно,
Но всё же оставалась твёрдость
В железных кулаках отдельных.
Открыто слышалось ворчанье
Повсюду самых недовольных,
Тем, что здесь правили датчане,
И трон потерян был безвольно.

Протест возглавил Стиан смелый,
Он благороднейших кровей.
Кафтан красивый, снежно-белый,
Что шили лишь для королей.
Усы подкрашены сурьмой,
С боков – густые бакенбарды,
На пальце перстень золотой,
А сзади – свита со штандартом.

Был Стиан частым дуэлянтом,
Он не терпел обид и травли.
Эфес на шпаге из брильянтов,
Червоным золотом заплавлен.
И шпагой Стиан дрался так –
Уверен в мастерстве и силе, –
Что схемы всех его атак
В учебники потом вносили.

Вот и теперь, когда герои
Великой нашей эпопеи,
Изъеденные мошкарою,
И от укусов свирепея,
В каретах направлялись к фьордам,
Закованный в литой доспех,
Вождь красовался там на твёрдом
Огромном камне выше всех.

Жена вождя звалась Кристина,
И Стиан Смелый каждый час
Любил её неудержимо
И рядом с ним она сейчас
Стояла гордо и цвела,
И привлекательная внешне,
Очаровательна была
Как будто веточка черешни.

Её глаза красивы очень,
Волшебный излучали свет,
И Стиан околдован точно,
В любой из дружеских бесед
Всегда хвалил её безбрежно,
И неустанно называл
Своей опорой и надеждой
И никогда не изменял.

Но как в любых домах приличных,
Дворцах великих королевских,
Где место есть обидам личным
Кровавым заговорам дерзким,
На Стиана пошла охота
Наёмниками от датчан,
И постоянно крался кто-то
К нему засунув нож в кафтан.Но беспокойная Кристина
Хоть и была с людьми мила
Но воду с каждого кувшина
Всегда сама сперва пила,
А также не пускала близко
Всех незнакомых к королю,
Включая кланявшихся низко,
Чем берегла семью свою.

Когда две тесные кареты
Солдат норвежских объезжали,
Те, в холстяной бюлад одеты,
Скитальцам слова не сказали.
И так бы обошлось без ссоры,
Если б Андре не подразнил –
Он шведский флаг в окне с задором,
Потряс, а после распустил.

Заметил это Стиан смелый
И сильно так захохотал,
И засмеялся он по делу,
Ведь шутку сразу разгадал.
Но стражник рядом с королём,
Затряс от ярости рогами,
И прыгнув на коня потом,
Вдогонку кинулся полями.

– Вернись! – окликнул Стиан смелый,
Но распалился стражник дерзкий,
Понёсся рысью неумело,
В своём седле, по-деревенски
Болтался, как мешок с картошкой,
И окрик короля не слышал,
В ушах висели две серёжки,
Одна другой немного выше.

Напрягся Стиан: “Не красиво,
Чтобы норвежец так скакал
Здесь возле горного массива,
Как будто лошадь не видал
Совсем и значит прививать
Любовь в народе надо к скачкам.
Серьёзно всех тренировать
Начав сейчас же, однозначно.”

А молодой и несмышлёный
В седле болтавшийся парнишка,
Не опытный в прогулках конных
Рассвирепел похоже слишком.
Коня гнал снова своего,
Держа поводья неумело,
И не заметил, как его
Рука уже обледенела.

Секунду! Кажется уже
Добрался стражник до корсара!
Сверкнуло Солнце на ноже,
Что вытащил он из футляра.
Огромный нож был с рукояткой,
Украшенной усом китовым.
Но здесь виднелась неполадка –
Он был неправильно прокован.

Металл зернист в своей структуре,
Причём зернист довольно крупно.
Так то, не нож – карикатуру
Солдату втюхали преступно
На рынке пёстром в день хороший,
Простой ведь парень, хоть горяч,
Одетый в чекменек в горошек
На красной ткани, как палач.

Но кучер тоже плеть достал
И понеслась карета птицей.
Солдат норвежский не догнал
Корсаров, чтоб взглянуть им в лица
И счёт всучить им за обиду,
А может, он сейчас хотел
На всех нагнать здесь страх для виду,
Потом собою овладел.

Андре вообще не волновался.
Он вёл себя как прежде дерзко,
Ведь он – боец, который дрался
С любым и к месту и не к месту,
И появись бы чужестранец
Сейчас здесь на коне своём,
Стал танцевать кровавый танец
Андре на саблях с ним вдвоём.

Второй же кучер сразу тоже
За первым быстро поскакал,
Только преследовать похоже,
Уже никто их не желал.
Норвежец яростный вернулся
К счастливой королевской паре,
А там почтительно согнулся,
От гнева красный, как фонарик.

Норвегия - страна красот
И первобытных поселений,
Здесь героический народ,
И много северных оленей.
Нетронутые ледники,
Где сотни метров толщина,
Серебряные рудники,
А также лес и целина.

Датчане здесь довольно дерзко
Распространяли убежденья,
Что датский ставленник не местный,
Норвежским выгоден владеньям
И Стиан был всегда негласно
С утра до ночи под прицелом,
И за него в народе часто
Награду объявляли в целом.

Кристина Стиану сказала,
Чтоб он шёл спать в шатёр-палатку,
На улице похолодало,
И холод лез в кафтан украдкой,
А королю нельзя никак
В такое время промерзать,
Чтоб не трястись, коль сделать шаг
К врагу придётся воевать.

Но Стиан не полез в палатку,
Он просто прыгать начал бодро,
Потом достал одну перчатку
И стал хлестать себе по бёдрам,
И так согрелся понемногу,
А после уже у костра
Он разразился монологом
Съев суп горячий из ведра.

Он рассказал за пять минут
Историю страны прекрасной,
Про войны, склоки и про суд,
Что ждёт страны врагов опасных,
Кто вторгнется сюда нежданно,
В попытке подчинить их род,
И трону навязать тирана,
Желая расколоть народ.

В огромной свите короля
Бойцов способных было много,
Ещё разведчики в полях
Смотрели каждую дорогу,
Но что-то там пошло не так
Лесной тропинкой быстро очень
Подкрался к викингам их враг,
Причём не под покровом ночи.

Примерно сто, сто десять шведов
Внезапно вышли на простор
И побежали в белых пледах
Толпою прямо на шатёр.
Преодолев пути отрезок
За миг, десятки сабель быстро
Воткнули в ткань, её разрезав,
Не зная, что в палатке чисто.

Кто дал сигнал врагам жестоким?
Кто курс задал в шатёр им нужный?
Какой предатель столь глубокий,
И кажущийся свой наружно,
Желал, чтоб Стиана убили?
Сейчас никто не выяснял.
Солдаты дать отпор решили,
Тем, кто на короля напал.

Достали викинги мечи,
И встали у костра стеной,
Запели в трубы трубачи,
Подняв тревогу и на бой
Всех зазывая, кто был рядом,
И вот ещё спешат солдаты.
Король всех встретил твёрдым взглядом,
Клинок достал из под халата.

Понятно стало, что те шведы –
Охотники за головами –
Врасплох хотели за обедом
Застать норвежский хирд с рогами.
Отдельный же заказ датчане
На Стиана им проплатили –
И каждый тридцать стрел в колчане
К деньгам вдобавок получили.

Все в тканях жёстких и в металле,
Что защищают грудь и плечи,
Крутые воины вначале
Топтались, не бросались в сечу,
Пока не кинул Стиан перстень
Врагу под ноги, сделав знак,
Чтоб под влияньем долга, с честью,
На схватку вышел их смельчак.

И сам король вслед вышел сразу,
Затеял тут же бой кровавый,
Когда навстречу долговязый
Швед выбежал, желая славы.
Ударил швед копьём норвежца,
Но латы выдержали жало.
Теперь врагу не отвертеться –
Король вперёд пошёл с запалом.

Он был обут в тугие туфли,
С шипами острыми подошвы,
Которые от влаги взбухли,
Ведь грунт был снегом запорошен.
Распахнут плащ, корона слезла
На голове немного вбок.
Швед же одет в кафтан облезлый –
Проворен, доблестен и строг.

Король был мастер фехтованья,
Его меч жалит, как пчела,
Однако тщетны все старанья:
Швед тоже быстр, словно стрела, –
То щит поставит, то наклон
Мгновенно сделает, угнётся.
Заметно, что обучен он, –
Такой на людях не сдаётся.

Бойцы сражались беспощадно,
Никто не лез, все лишь смотрели.
Швед смотрится в сраженье складно,
Но руки всё же тяжелели –
Не успевал за королём,
Что был в бою неуязвимым,
И швед решился каблуком
Ему на ногу прыгнуть с силой.

Так сильно, точно попаданье –
Норвежец валится на миг.
К своим уже пополз с желаньем
Укрыться за мечами их,
Но, вспомнив, что он здесь король,
Опасный взгляд метнул на шведа.
Удар по вертикали вдоль –
Клинок скользнул врагу по пледу.

Рассёк король ему плечо,
И долговязый швед завис:
Ему от крови горячо,
Стекающей по локтю вниз.
Хотел добить король его,
Но подбежавшая Кристина
Закрыла парня от него,
Подставив собственную спину.

Рука застыла короля
И сжала меч довольно крепко.
Жене своей благоволя,
Не стал рубить двух тел он сцепку.
Остался предан своей чести
И, вверх ладонь подняв свою,
Издал король со всеми вместе
Клич победившего в бою.

По праву шведы оценили
Жест царской пары благородный,
Бойца в сторонку оттащили –
С кого струёй тёк пот холодный.
Бинтами рану затянули,
Чтоб прекратить кровотеченье,
И дали отдохнуть на стуле,
Для боя сделав построенье.

Когда в войсках есть дисциплина,
То выиграть сраженье проще.
Опять во флагах вся долина
Норвежских, шведских. Статью, мощью
Хотят наёмники заставить
Сдать Стиана в их шведский плен,
Чтоб здесь могли датчане править
Для нужных шведам перемен.

Сто с лишним воинов подняли
Щиты и копья на норвегов.
Их барабаны подгоняли
Идти вперёд толпой по снегу
На группу викингов отважных,
Что встретили их вновь мечами,
На поле мокром приовражном
Сомкнув вплотную строй плечами.

Сошлись солдаты в битве жаркой,
С мечами понеслись вперёд.
Кристина выступила ярко,
Послав напутствие в народ:
“Что шведов надо гнать нещадно
С родной земли, назад домой!”
Она была в плаще парадном
И теребила кнут рукой.

Король рубился всем на зависть –
В движеньях быстр и очень смел.
Имел он внутреннюю ярость,
За то, что отвлекли от дел.
Он во дворце сегодня должен
С послами всякими встречаться,
А вместо этого из ножен
Пришлось брать меч и храбро драться.

Кристина бьёт врага кнутом,
Украшенным брильянтов горстью.
Французский королевский дом
Дал кнут ей тот, желая гостью
Порадовать своей заботой
И впечатление оставить.
Пришёл черёд сейчас в работе
Его проверить и прославить.

И кнут прославила Кристина –
В бою со шведами она
По металлическим пластинам
Хлестала так, что их спина
Удар сей чувствовала сильно.
Ещё красотка меч из рук
Кнутом выхватывала стильно
У всех своих врагов вокруг.

Никто не смел направить даже
Клинок и стрелы на неё,
Чтоб кровь в сражении отважном,
Случайно не пролить её.
Все помнили про благородство,
Что она к шведу проявила, –
Теперь терпели неудобства,
К ней здесь не применяя силу.

Норвежцы в битве преуспели,
Погнали шведов к их границе,
Вдогонку сотни стрел свистели,
И перепуганные лица
Обычно смелых скандинавов,
Сейчас повергнутых в смятенье,
Не выражали, что по нраву
Пришлось им это отступленье.

Обнял Кристину Стиан Смелый,
Потом обнял своих солдат.
Он проявил себя умелым,
Способным повести отряд
За славой воинской и гордо
Смотрел на прочь бегущих шведов:
– К себе домой несутся орды,
Норвежского меча отведав!

А после Стиан с королевой
В местечке снежном, захолустном,
С вельможами для обогрева
Решили отобедать вкусно.
Казна такое позволяла,
И вот они накрыли стол,
А после вся толпа плясала,
Хоть всякий стал с еды тяжёл.

А вдалеке от битвы этой,
Что Стиан преподнёс врагам,
Летели к фьордам две кареты,
Уже приблизившись к горам,
Чьи шапки жемчугом искрили,
И сбрасывали снег в лощины.
Прекрасными на редкость были
Те белоснежные вершины.

– Вообще, норвежский люд суров, –
Андре промолвил с уваженьем. –
Для них болтун и пустослов –
Объект для боестолкновений,
Где в ход идёт, как и топор,
Так и рога на шлемах тоже.
Припрут рогами об забор –
Не вырваться уже, похоже.

Захохотав, Андре привстал
И хлопать стал, чтобы согреться,
А вдалеке и след пропал,
Им оскорблённого норвежца.
Корсары снова вдаль смотрели
На прелесть скандинавских фьордов,
Где ярко выделялись ели
И стадом шли олени гордо.

А после путники глазели
На Солнце, что не шло в закат,
И даже в тучах, что висели
Над мшистой тундрой низко в ряд,
Оно светило ярко очень,
Из-за чего здесь день пространный,
Придя на смену сжатой ночи,
Казался и красив, и странный.

Скрипели оси на карете,
Серьёзно стало холодать.
Порывами бил в окна ветер,
И сзади помогал толкать.
Дорога ягелем покрыта,
Лосями вытоптана вдаль,
Чей взгляд беспечный в теле сытом,
Был элегантным, как хрусталь.

Элизабетта и Диана
В коробке тесной длинных ног
Не знают, куда деть, и странно,
Что не упёрли в потолок.
А рядом с ними принц активно
Жестикулирует рукой,
Рассказывая непрерывно
Какой-то старый случай свой.

В другой карете тоже громко
Корсары спорят, что важней –
Друзья или монет котомка
С сожжённых ими кораблей.
Потом решили: лучше дружбы
Нет ничего, как ни крути.
И потому держаться нужно
Им вместе в выбранном пути.

– Смотрите, зайцы! Только шкура
Их белая вся до ушей, –
Мишель ткнул пальцем в кряж понурый,
Где быстро очень тёк ручей. –
В Ливане масса рыжих зайцев,
Так много, что реально там
Не перечесть их всех по пальцам,
Хоть год ты бегай по лугам.

– Карета наша едет в горы,
Мы поднимаемся к снегам,
А там, в снегах, у зайцев норы, –
Диана поднесла к глазам
Платок диковинный из шёлка,
Потом поправила ресницы. –
Они там прячутся от волка,
Ведь белым с белым проще слиться.

– В том смысл и есть! – Элизабетта
Подругу поддержала словом. –
Другое дело, если летом
Увидит зайца волк суровый.
В траве зелёной вряд ли сможет
С ней слиться заяц в шкуре белой,
И потому так осторожен
Он с хищником опасным, смелым.

– Спасибо, славная Диана,
Что всё так умно объяснила.
Скучаю сильно по Ливану,
Но скука вроде отступила.
Спасибо, Лиза, и тебе,
Хоть знаю я про зайцев много,
Но ваши голоса везде
Забавно веселят в дорогах.

– Ну то есть ты нам здесь киваешь,
Из вежливости только милой?
Наш голос только уважаешь,
Ни ум, ни опыт кропотливо
Годами набранный в пути?
– Не смейтесь, ум ваш тоже славлю!
– Хитрец, какого не найти!
Давай твой капюшон подправлю.

Мишель порадовался тут же
Такой заботе от Дианы,
И сразу засиял снаружи –
Счёл новой вспышкою романа,
Какой у них сейчас идёт
Активно, бурно, очевидно,
И каждый это признаёт, –
А что? Признаться в том, не стыдно.

Княжна сидела и молчала,
Когда принц и принцесса взглядом
Обменивались и приучали
Себя здесь не иметь преграды
Для выраженья своих чувств,
Для поцелуев, комплиментов –
Без всяких всяческих занудств,
Ценить приятные моменты.

Массимиан корректно тоже.
Влюблённым не хотел мешать,
Хотя настроен был похоже
Насыщенно с любой болтать.
Но он женатым был вообще-то,
Хоть тот секрет не разглашал.
Не знала и Элизабетта,
К которой чувства он питал.

Зато, как друг, он был всем милым,
И искренне в любой момент
Готов был раздавать красиво
Всем дамам нежный комплимент.
А как солдат держался строго,
Да и жену свою любил –
Ценил так сильно и так много,
Что так бы нас бы кто ценил.

– Держите в качестве подарка
Салфетницы из Сарафанда.
В посёлке строго держат марку:
Стекло - изыск без вариантов!
Я вёз их долго на край света,
В них, дамы, нет совсем изъяна, –
Сказал принц: - Вам Элизабетта.
Вторая же – тебе Диана.

Есть и для вас, Массимиан,
С женой прекраснейшей твоей.
– Кто рассказал?
Так – твой изъян!
Во сне общаешься ты с ней.
Хотя не часто, пару раз
Я слышал диалог твой ночью,
И о семье своей рассказ
Ты вслух вёл как-то между прочим.

– А говорил я про сраженья?
– Ни слова, просто говорил
О папе с мамой с уваженьем,
Супруги имя повторил
Дрожа всем телом десять раз.
Потом я слов не разобрал,
Был неразборчив твой рассказ,
Прислушиваться я не стал.

– И часто я не сплю во сне?
– Два раза, я же говорил.
– Ты удивил, так стыдно мне,
Всё рассказал, и сам забыл.
– Ты не стыдись, присуще это
И Китолову и Диане! –
Воскликнула Элизабетта. –
И я частенько на диване

Во сне рассказываю что-то,
Сестра мне как-то заявила.
У всех у нас одна забота –
Чтоб речь во сне была красивой,
Уж если станет слышной ночью,
Случайно вырвется наружу.
– Согласен честно, это точно! –
Принц натянул перчатки туже.

Кареты сильно накренились
От необычного сюрприза:
Прям к облакам дорога взвилась,
Какой друзья взбирались снизу.
Невероятною нагрузкой
Такое стало для коней –
Тащить по тропке очень узкой
Кареты и ещё людей.

И вдруг одна вообще взлетела
От очень сильного толчка.
Земля, как будто, захрустела,
Упали рядом два сучка
С горящею листвой еловой.
И тут же, развернув коней,
Возница – мужичок рисковый –
Устроил шоу для гостей.

– Вулкан! – направив вспять карету,
Он крикнул доблестным пиратам. –
Проснулся, жаром разогретый,
Завалит фьорд из дыр разжатых
Горящим каменным потоком.
Держитесь крепко, понесли
Нас в тундру кони! Мы жестокой
Ловушки край пересекли!

И правда, скалы зашатались,
Облиты огненной струёй.
Из недр лава расплескалась,
И преогромный пепла слой
Друзья увидели. А жерло
Совсем невдалеке от них
Огромный факел вверх извергло,
Заставив с нор сбежать зайчих.

Через секунду показались
Наружу кварц и силикат.
Температура накалялась –
Вот вылезли уже гранат,
Шпинель, рубины, и на скалы
Они посыпались дождём,
И заискрились, величаво,
Подброшенные вверх огнем.

За первой и в другой карете
Сейчас взял кучер разворот,
И снова помогал им ветер,
Подталкивая их вперёд.
Дорога вниз была попроще.
Принц девушек схватил в обнимку,
Ведь женщины в той тряске мощной
Отбили локти все об спинку.

В карете у корсаров также
Был хаос, и скрипели стенки,
Но все держались здесь отважно,
Не допустив переоценки
Той ситуации с испуга,
Которая была на деле.
Смотрели люди друг за другом,
Содействовали, как умели.

– Не бойтесь! Знали передряги
Страшнее этого всего! –
Отбросил Китолов корягу,
Горевшую у ног его
В окно, куда подальше прочь. –
Отметьте ветра направленье.
Он точно хочет нам помочь,
Он дует вдаль, и в том спасенье!

– И правда, пепел он уносит! –
Бенджо вдруг смело закричал. –
Похоже, в сторону отбросит
Он тучу гари, пыли шквал.
Но вот река огня крадётся
По скалам, сами посмотрите!
Сейчас на нас она польётся.
Возница, лошадей гоните!

А кони мчались что есть силы,
Их и не нужно подгонять.
Огонь валил дубы, как пилы,
Став искрами вокруг стрелять.
Животные неслись стадами,
Шла лава, щёлкая, как плеть,
На склон с прудом и деревнями,
Намереваясь в пыль стереть.

Кареты прыгали на кочках –
Вот-вот колёса отлетят!
Дождь начал лить холодный очень,
Но капли, что с небес летят,
Бесследно испаряет лава.
И получается: для жара
С водой играться – лишь забава
На фоне страшного пожара.

Вулкан не смог достать пиратов,
Но испугал всецело он.
Бенджо сидел совсем лохматый –
Огонь попал на капюшон
И пропалил на ткани дырку,
И, чтоб стряхнуть его с волос,
Корсар руками, как при стирке,
Тёр уши, лоб, глаза и нос.

– Жжёт сильно так, ну словно в лаву
Засунул голову, друзья! –
Он выглядел весьма усталым. –
Не видывал такого я,
Чтоб так внезапно из земли
Огромный всплеск огня родился.
Успеют ли сбежать они,
На чьи дома он устремился?

Друзья нашли другую гору,
Что безопасною была,
И продолжали свои споры
Там у пенька вместо стола.
Как на ладони видно было,
Что лава мчалась на деревни.
Как беспощадное точило
Стирала весь пейзаж там древний.

– Норвегия – недружелюбна,
По сути, оказалась нам, –
Сказал Андре и взглядом блудным
Прошёлся по лесным цветам. –
Хочу нарвать букеты дамам
За смелость и за стойкость в них.
Они не дрогнув в пекле яром,
Пришли в себя сейчас за миг.

– Отличные слова, реально! –
С ним согласился Китолов. –
И мне казалось изначально:
Диана сдастся средь воров,
В толпе отчаянных пиратов,
Но вышло так, что твёрдость нервов
Её повыше многократно,
Чем мне предполагалось первым.

Элизабетта тоже очень
Смела, бесспорно, оказалась,
Не струсила в пещере ночью,
При встрече с монстрами держалась
Как самый смелый из солдат,
За что ей сразу уваженье,
Обязан выразить отряд
И шляпы снять, как знак почтенья.

А что касается норвежцев –
Давайте этот край забудем.
Все дружно поплывём к индейцам,
Посмотрим, что это за люди.
Пройдём Атлантикой на судне
К гуронам, сиу и апачам.
Оценим регион их чудный,
Пусть нам способствует удача!

– Согласны, мы согласны тоже! –
Сказали Ники и Андре. –
Плыть в гости к людям с красной кожей,
Чем здесь, в опасной нам стране,
Искать огромные проблемы,
Намного лучше, капитан.
Приветствуем любые схемы,
Чтоб воплотить прекрасный план.

– И я согласна, кстати, с вами
Сорваться в путь опасный этот
На корабле под парусами,
В суконный свой бюнад одетой
Сейчас же! – молвила принцесса.
Услышав это, и Мишель
С Бенджо под лиственным навесом
Кивнули, выбрав ту же цель.

– Ну, что касается меня, –
Элизабетта всем сказала. –
Похоже, я теперь своя
По вашим же словам здесь стала.
Мне нравится компашка ваша,
И, соответственно, я тоже
Испить любую с вами чашу
Согласна, мою речь итожа.

– Отлично бы, прекрасно было
Сменить друзей наших уставших, –
Кэп подошёл к коням унылым
И сам, от холода дрожащий. –
В Норвегии ведь даже летом
Ночами мёрзнут все кругом.
Тут не залезть слегка одетым,
На горы, как в краю родном.

– В Италии прелестно летом,
Да и зимой чудесно тоже! –
Воскликнула Элизабетта. –
И каждый день для всех погожий,
Всегда тепло и Солнца много,
И море окружает нас,
К тому же каждая дорога
Там сделана, как на показ.