1517. Мишель и Диана

ГЛАВА XXVI

Помчались лошади галопом,
Несётся вдаль отряд скитальцев,
И вдруг наперерез по тропам
Мустанги рвутся к ним – красавцы.
Калуса вдаль бросают копья,
Их град к друзьям летит впритык
А следом стрелы словно хлопья.
Страх сразу вырос превелик.

– Быстрей! – воскликнула Диана
И на скаку достала лук,
Стрелу со скоростью буранной
Послав назад, вселить испуг
В индейцев, начавших охоту.
Стрела царапнула чуть-чуть
Перо вождю, не сильно с лёту,
И в ветках завершила путь.

В ответ индеец, что поближе,
В принцессу томагавк метнул,
Но тут княжна, пригнувшись ниже,
Вильнула так, чтоб конь толкнул
Коня Дианы прямо в бок,
И этого как раз хватило,
Чтоб томагавк на волосок
От их голов пронёсся с силой.

Всё ближе племя, вновь Диана
Стреляет вдаль, но не убить,
А намекнуть индейцам рьяным –
Погоню надо прекратить.
Но снова те кидают копья
Сплошным дождём по беглецам,
А впереди – болото, топи,
Твердь тоньше скорлупы яйца.

Элизабетта скачет быстро,
Но всё равно отстала чуть.
Конь вязнет в почве водянистой,
Чем дальше, тем сложнее путь.
Ну а калуса на мустангах
Почти приблизились к княжне.
Свирепо угрожают с флангов,
Из-за чего страшней вдвойне.

Но итальянка не сдаётся –
Кровь римлян в ней течёт по венам,
И если кровь уж и прольётся
При столкновении военном,
Элизабетта точно знает,
Что это будет кровь врага,
И снова сильно нажимает
На стремя краем сапога.

Вдруг вырвалась вперёд всех лошадь
С вождём напыщенным на ней,
Копытами степь в беге крошит –
Но всадник гонит всё быстрей!
Вождь важен, в боевой раскраске,
По виду ясно, что матёр,
Высокий, смелый и опасный,
В ладони – боевой топор.

Болото встретилось некстати.
Корсары спешились – решить,
Как бы начать, чтобы стрел не тратить,
С вождём о мире говорить.
А вот он уже сам примчался,
Как тигр спрыгнул из седла,
И к Ники подбежал, обнялся,
Как будто знал его всегда.

– А я смотрю, сынишка скачет! –
Воскликнул странный вождь с улыбкой. –
Конечно, сын мой, не иначе!
Клянусь, исключена ошибка!
Сынок, скажи, узнал папашу?
Так обними же меня крепче,
А после же с командой вашей
Устроим ужин в этот вечер.

Скитальцы сразу обомлели –
Никто в ответ не шевельнулся,
Их уши только розовели,
А тут сам Ники развернулся
К вождю и пальцем смазал краску
С его лица около глаз:
– Отец? – он прошептал с опаской,
И громко крикнул: – Вот те раз!

Да это же мой папа точно!
Я помню с юности его.
Скажи, отец, без проволочек,
Как нам с тобою повезло
Друг друга встретить, честь по чести,
Здесь после стольких лет разлуки?
И как ты стал вождём в том месте,
Где белым отрубают руки?

А в этот миг уже всё племя
На место встречи подскочило.
Их удивленье в это время –
Реально величайшим было.
Они не опускали копья,
Не понимая сей кульбит:
Помчались гнать пришельцев в топи,
А вождь средь них, как свой, стоит.

Вождь, правда, сразу оправдался
Историей с такой изнанкой:
Да, было дело, потерялся,
От сына с матерью-испанкой.
Корсаром плавал, как и Ники,
Но двадцать лет спустя устал
Он от супруги слушать крики –
Вот и забросил криминал.

Ему измены не простили –
Суровый есть на то закон.
На остров крохотный поплыли,
Там и оставили, где он
Лишь чудом выживал полгода,
Питался яйцами гусей,
Пил только дождевые воды,
И ждал у моря кораблей.

А остров оказался близко
К Флориде, только он не знал.
А тут индеец в лодке низкой
Случайно мимо проплывал.
Вдаль смотрит – машет кто-то. Странно!
Так он корсара подобрал,
Ну а потом уж гость незваный
За храбрость сам вождём здесь стал.

Рассказ закончил вождь, помчались
К вигвамам встречу отмечать.
Калуса – племя называлось,
Числом несметным, тысяч пять.
Они держали всю Флориду
Своею твёрдою рукой,
А также с очень храбрым видом,
В раскраске гордой боевой.

Вождь был к скитальцам благосклонен,
Но так как сам он – европеец,
То и в словах неугомонен,
Не лаконичен, как индеец.
Сказал: зовут его Алонсо,
А вот калуса звали Волком –
Такая кличка, вроде, нонсенс,
Для тех, кто с виду мягче шёлка,

Но вид Алонсо был обманчив –
Корсар в суровых передрягах
Во многих побывал, а значит,
Он уцелел из-за отваги,
И племя Волка уважало
За то, что принял их законы,
А он в ответ давал немало
Советов всем для обороны.

Он научил калуса строить
Большие грузовые лодки,
Чтоб было проще обустроить
Заборы и перегородки.
Собрав на них сушняк из леса
И морем, обходя болота, –
Везли те лодки много веса,
И веселее шла работа.

Вождь пригласил в вигвам пиратов:
Тут смело с ним семь человек
Смогли вместиться, не зажато,
Да и остаться на ночлег.
Был острым купол на жердях,
А вход зашторен занавеской,
Вода кипела на камнях,
В ней фруктов плавали обрезки.

Вигвам умельцу сшить несложно –
Он смахивает на шалаш,
Где путешественник в таёжном
Краю ест сидя свой лаваш.
Только шалаш из веток хлёстких,
За час соорудит бродяга,
Вигвам шьют сутки с тканей жёстких,
И для костра вверху есть тяга.

Произведением искусства
Бывает часто тут вигвам.
Калуса строят его с чувством,
И так живут годами там:
Детей рожают, обучают,
Чтоб стали сильными, умны,
И жёстки к тем, кто подчиняют
Их род в периоды войны.

А после просят их искать
Себе красивую невесту,
Её лелеять и ласкать,
И с ней вигвам шить в новом месте,
Чтобы родить своих детей,
Взрастить и снова в путь их слать,
И ждать годами новостей,
И долго глядя вдаль скучать.

Скитальцы, подкрепившись сыто,
Хотели было уже встать
И распахнуть вигвам закрытый,
Но вождь просил их подождать.
Он был готов на совесть сына
Во всех делах здесь поддержать
И потому держался чинно,
Гостей стараясь уважать.

– Мы отдадим все пистолеты
Тебе в обмен на самородки,
Их у испанцев даже нету.
Смотри, ну разве не находка? –
Воскликнул Китолов с задором. –
Стволами этими отпор
Ты смелый дашь конкистадорам,
Всех сразу выметешь, как сор.

– Пап, соглашайся – пистолеты
Изобрели совсем недавно, –
Добавил Ники, разогретый
Идеей заработать славно. –
С одной руки стрелять с них можно,
И заряжать совсем не трудно.
Но обращайся осторожно,
Особенно, где многолюдно.

А в это время под навес
Вошла прекрасная Икама -
Прекраснейшая из невест,
Красотка с племени мокама.
Союз племён двух сильных, ярких
Тогда считался очень важным:
Мокама с Севера, где жарко,
Калуса с Юга – там, где влажно.

Увидев девушку такую,
Так раскраснелся густо Ники,
Что раскусил его вчистую
Отец – индейский вождь великий.
Спросил красивую Икаму
Полушутя, полусерьёзно:
“Пришёлся сын ли ей по нраву,
Чтоб свадьбу справить грандиозно?”

Икама скромно отвернулась,
Но стало видно, что спина
Её по-светски разогнулась –
Наверно, действует весна.
Хотел взять сокол соколиху,
Под руку, только встрял отец
Сказал ему на ухо тихо,
Нельзя до свадьбы молодец.

– С коня стрелять из них удобно? –
Вернулся быстро к сделке Волк.
– Так лезь в седло и сам попробуй
И сразу же поймешь в них толк.
От столь тяжёлых аркебуз
Ты можешь смело отказаться.
Пойдёмте с пистолета в брус
Стрельнём, чтоб чисто пристреляться.

Волк бережно взял в руку ствол
С резною рукояткой стильной:
Был пистолет похож на кол
С дулом, но только не фитильный
Замок стоял, а колесцовый,
Где искрой порох поджигался,
Что высекал кремень, и новым
В науке этот ход считался.

Вокруг шатра мелькали лица –
Калуса множество стояло.
Всё племя пистолета принцип
Серьёзно интересовало
Волк выстрелил весьма успешно –
Брус продырявленный лежал,
Ну, а потом уже неспешно
Любой желающий стрелял.

Индейцы были все в восторге,
И можно уж, наверняка,
Здесь снова речь вести о торге:
“Стволы на золото”, пока
Торговцы не пришли другие,
Чтоб сбросить цены на товар,
И пистолеты заводские
Уже бы отдавали в дар.

Когда скитальцы в дом вернулись,
Волк с люка золото достал,
И попросил, чтоб все нагнулись
И оценили драгметалл.
За каждый пистолет по слитку
Дал вождь, особо не торгуясь,
Потом всех угостил напитком
И сыном своим сел, любуясь.

Но Ники о торгах не думал –
Все мысли только про Икаму,
И потому с проворством пумы
Сейчас он бегал по вигваму.
Икама в это время вышла,
И папа понял, в чём вопрос,
И сам, подняв свой нос повыше,
Просил поднять и Ники нос.

– Икама – девушка свободна.
Ты можешь здесь остаться с ней!
Особо нет инструкций вводных –
Женись, коль подойдёшь ты ей.
Но только знай – она цветочек,
За ней здесь бегает народ,
Так что спроси сперва, захочет
С тобою продолжать свой род?

Последовал корсар влюблённый
Совету своего отца.
Пошёл к Икаме, вдохновлённый,
Признался возле озерца,
Что полюбил её при встрече,
И что любить готов и дальше:
– Прекрасный для признаний вечер!
В моих словах сейчас нет фальши.

Сошлись они в беседе дружной
Что Ники тоже ей по нраву.
Но только вот Икаме нужно,
Чтоб отношения в забаву
Не превращались здесь в дальнейшем,
И Ники пал перед ней ниц,
Сказав ей голосом милейшим,
Что в том не перейдёт границ.

И через час умчались оба
Они к владениям мокама,
Где папа вышел чернобровый,
Приветствовать свою Икаму.
И мама вышла им навстречу
Дочурку крепко обняла,
И в этот классный чудный вечер,
Её за Ники отдала.

Ну а скитальцы лошадей
Вновь заседлав в пылу отважном,
Помчались, перейдя ручей,
Галопом по тропинкам влажным.
Чуть сзади – парочка влюблённых,
На спинах скакунов горячих –
На мягких сёдлах и попонах.
Мишель с Дианой тихо скачут.

Элизабетте, кстати, Волк
Браслет старинный подарил.
Как вождь, он в украшеньях толк
Прекрасно знает, говорил.
И вот теперь княжна несётся
Довольна, на коне своём.
Надеть браслет сейчас неймётся
Ей средь красивых звёзд кругом.

Мишель же в этот славный вечер
Не смог совсем здесь удержаться –
Сказал, что хочет быть обвенчан
С Дианой и не расставаться
С ней никогда, на что он тут же
Ответ принцессы получил:
Диане тоже важно, нужно,
Чтоб штамп союз их закрепил.

– Даю согласие, и очень
Хочу я замуж за тебя!
– Скажи, Диана, это точно?
– Так вот тебе рука моя!
Согласна! На Ямайке сразу,
Как вместе мы войдём в мой дом,
Я повторю две эти фразы
Прям перед мамой и отцом.

И после пяти дней скитаний
Друзья к спокойному заливу
Примчались с ярким осознаньем,
Насколько тот залив красивый.
Флориду разделял он с Кубой,
Здесь брал начало сам Гольфстрим,
Что после тёк на север грубый,
Великий и неизмерим.