175 дней на счастье

Глава 4

Весь сентябрь и начало октября смешались для Лели. Она не смогла бы выделить хотя бы один день, который отличался бы от другого. 

Утром она уходила в школу, перед этим обязательно сказав пару колких фраз в споре с папой. На ступеньках школы обязательно сидело человек десять из ее класса. Иногда они игнорировали ее, что было редкостью, но чаще всего, конечно, кто-нибудь обязательно кидал замечание по поводу Лелиной одежды: «Что, такое убожество модно носить у богатеньких?», на что Леля отвечала: «Тебе и узнавать не стоит, все равно никогда одним из нас, богатеньких, не станешь»; или интересовался сколько голодных детей Африки могло бы прокормиться на деньги, которые можно выручить за машину, на которой Леля приезжала в школу («Если ты так радеешь за детей Африки, не завидуй деньгам моего отца, а попробуй сам собрать в кучу свои расползшиеся извилины, создать высокодоходный бизнес и отдать всю прибыль голодным детям, идет?» ); или почему папа не может купить Леле хоть немного мозгов, чтобы она перестала изображать умственного инвалида на уроках истории («Боже мой, сказал человек, который на английском блеет, как баран»). Пару раз такие перепалки прерывал Илья, сообщая, что пора на занятия, или Ася, говорившая: «Да хватит вам всем!» 

На уроках Леля чаще всего сидела где-то в конце класса, закрывшись сумкой, и слушала музыку. Старые французские песни успокаивали ее и возвращали во времена, когда она счастливая наблюдала, как танцуют родители на их тогда еще небольшой и бедно обставленной кухне. 

Дома Леля долго обнимала Джо, прислушиваясь к его глубокому дыханию, а потом делала уроки. Все-таки казаться дурой ей не нравилось, а поскольку отец после пары двоек решил ужесточить воспитание и строго-настрого запретил тете Тане выпускать Лелю из дома, а водителю останавливаться хоть где-то помимо школы, у Лели появилось потрясающе много времени на учебу. Хотя сначала она пыталась занять это время интернетом и телевизором, но от экранного света голова стала болеть чаще, поэтому Леля сдалась и посвятила несколько часов домашним заданиям. Она успела подтянуть алгебру и геометрию («Как это, оказывается, просто, если хотя бы читать теоремы и правила!») и прочитала пару книг по литературе. Не давалась только история. Директор упорно каждый урок либо вызывал ее к доске, либо давал письменное задание, а  Леля все никак не могло выдать что-то более содержательное и достойное пятерки. Не получалось, в голове путались люди, даты, города, страны и некоторые факты. И когда случайно Леля сказала на уроке, что последний наследник Российского престола Алексей Николаевич болел редкой болезнью – педофилией (вместо гемофилии), и все захихикали, а потом еще пару дней, как последней дуре, объясняли, чем одно понятие отличается от другого, Леля перестала пытаться учить историю: «Не дано! Ну и наплевать!» 

В середине октября Леля гуляла поздно вечером с Джо по набережной и с удовольствием вдыхала холодный воздух. Земля уже была покрыта желтым ковром, и Леля шла, то и дело запуская в воздух ногой фонтан разноцветных листьев. Старый Джо тихонечко семенил рядом, тяжело вздыхая, как бы говоря: «Ну все, все, хорош уже, я нагулялся, пошли домой».

Прямо под теплым светом фонаря Леля увидела женщину в черном пальто. Она держалась за фонарный столб и, казалось, старалась справиться с чем-то внутри себя. 

- С вами все в порядке? – спросила Леля. Она не боялась незнакомых, когда рядом с ней был Джо. 

Женщина глубоко вздохнула:

- Все хорошо, спасибо, просто ребенок пинается, и слабость...

Леля только сейчас увидела, что пальто топорщится в области живота. 

- Хотите я помогу вам дойти до той скамейки?

- О, это было бы… - женщина покосилась на огромного Джо, голова которого доходила миниатюрной Леле до бедра. 

- Он не кусается, если я не прошу, не бойтесь, - беспечно ответила Леля и взяла женщину под локоть. 

Пока они шли, женщина говорила:

- Ты очень милая, спасибо. 

- А как вы доберётесь домой?

- Я позвонила сыну, он встретит меня…Ты не беспокойся, я посижу вот тут, - Леля помогла женщине осторожно опуститься на скамейку, - он скоро придет. Мы живем неподалеку. 

Леля хоть и удивилась, что она позвонила сыну, а не мужу, но не подала виду. 

- Я никуда не тороплюсь. Если вы не возражаете, я составлю вам компанию. 

- Пожалуйста, - улыбнулась женщина, осторожно сложив руки на животе, - буду только рада. 

- Джо, сидеть! – сказала Леля, и пес пристроился рядом. 

- Какой большой, а глаза добрые, я сейчас разглядела. Можно?... – женщина протянула руку к макушке собаки и замерла, дожидаясь разрешения Лели. 

- Можно. Он добрый. Должен был охранять дом, но стал абсолютной неженкой. Злится, только если на него нападают…или на меня. А против хорошего почесывания никогда не бывает против. Поэтому чешите смелее. 

Несколько минут они сидели в тишине. Женщина гладила Джо, который даже высунул язык от удовольствия, а Леля тихонечко скользила глазами по лицу женщины. Ей было за тридцать, из под шапки выглядывали светлые волоски, а около уголков узких губ были складочки. Больше в полумраке Леля не могла ничего разглядеть. 

Вдруг около них кто-то остановился:

- Мам, все в порядке? 

Леле голос показался знакомым. Она подняла глаза и увидела запыхавшегося Илью («Черт! Я совсем без косметики!»)  

Через секунду, получив от мамы заверения, что она в порядке благодаря чудесной девушке, которая ей помогла, Илья перевел взгляд на Лелю. 

- Привет… - сказал он растерянно. 

- Привет…

«Боже мой! Я же совсем, как моль!» - без яркого макияжа Леля чувствовала себя очень уязвимой. 

Они молчали, казалось, вечность, а на деле не больше пары секунд. 

- Спасибо вообще-то…за то, что помогла маме. 

- А вы знакомы? – спросил мама Ильи. 

- Она новенькая у нас. 

- Та, которая знает несколько языков? Как здорово! Леля, кажется?