1990: Точка невозврата

Глава 1: Есть ли в твоей жизни что-то, о чем ты жалеешь?

Десять сорок три вечера.

Пекин, за пределами Третьего транспортного кольца. В офисном здании ещё светились несколько окон — издалека они напоминали тлеющие окурки: огонек почти погас, а гаснуть совсем не желают.

Ма Цзинь откинулся на спинку рабочего кресла, снял очки и потёр переносицу. Белый свет монитора освещал его сероватое лицо, глубокие морщины в уголках глаз и пробивающуюся на висках седину. Ему пятьдесят четыре. По идее, в этом возрасте пора бы уже научиться жить в мире с самим собой, но только дожив до этих лет, понимаешь: с некоторыми вещами примириться невозможно, как ни старайся.

Например, с тем самолётом, на который не успел. С тем последним разом, когда не довелось увидеться. Или с человеком, с которым, казалось, ещё будет куча шансов встретиться, а потом — моргнул, и полжизни пролетело.

Чашка американо на краю стола давно остыла. Ма Цзинь отхлебнул — и поморщился от горечи. Тихо выругавшись, он поставил чашку на место и привычно открыл окно чата с ИИ. За последние пару лет это стал его самый востребованный инструмент.

Обычно он использовал его для дела: составить протокол встречи, набросать тезисы доклада, подправить письмо, найти информацию или перевести текст. Иногда, засиживаясь до глубокой ночи, когда мозги уже отказывались соображать, он бросал нейросети пару пустых фраз — просто чтобы поговорить с помощником, который никогда не перебивает.

Проще говоря, просто инструмент.

Ма Цзинь перетащил несколько сегодняшних файлов в диалоговое окно и напечатал: «Сведи всё это в отчёт за неделю. Разбей по пунктам: ход проекта, проблемы, риски, задачи на следующую неделю. Давай без воды и без этих дежурных фраз для начальства».

Через пару секунд всплыл ответ: 【Принято. Обрабатываю.】 【Сегодня вы участвовали в трех встречах, закрыли шесть задач и подготовили два внешних материала. Рекомендую сделать акцент на вашей роли в межотраслевой координации и превентивном управлении рисками.】

Ма Цзинь усмехнулся: «А ты мастер пускать пыль в глаза».

ИИ тут же парировал: 【Слишком тонкий слой выглядит как излишняя скромность, слишком толстый — как ложь. Рекомендую наносить ровно столько, сколько адресат готов принять за правду.】

— Ого, — хмыкнул Ма Цзинь, неспешно постукивая пальцами по клавишам. «Ладно, продолжай. И сделай отдельную версию для руководства. Тон поувереннее. Не лебези, но и не дерзи».

【Принято.】

В офисе стояла тишина. Где-то вдалеке изредка щелкал принтер, ровно гудел кондиционер. Почти все коллеги уже разошлись, даже самые неторопливые из отдела маркетинга. Весь этаж казался пугающе пустым; тишина была такой, будто во всем здании дышали только человек и компьютер.

Ма Цзинь смотрел в экран, но взгляд его был рассеянным. Пятьдесят четыре года. Возраст, когда вроде и не старик, но называть себя молодым — значит нагло врать самому себе. Десять лет назад он еще мог прихвастнуть перед друзьями, мол, «мужчина в сорок — это расцвет сил». Сейчас же подобные разговоры казались полной чушью.

Какой там расцвет. В лучшем случае — сухая ветка, которая пережила зиму и чудом не сломалась.

Жил он, в общем-то, неплохо. Стабильная работа, достойный доход, опыт за границей, повидал мир. После возвращения в Китай устроился в приличную компанию. Не сказочно богат, но и не бедствовал. Друзья говорили: «Старина Ма, ты в этой жизни закрепился».

«Закрепился». В молодости это слово звучало как залог надежности. Сейчас же оно резало слух. Потому что только он сам знал, сколько за этой «надежностью» прячется того, что он не успел сделать и что до сих пор не может переварить.

Экран мигнул — ИИ подготовил черновик отчета. Все четко, логично. Даже брошенную вскользь на совещании фразу «нельзя ждать, пока дыра станет сквозной», он превратил в «проактивный подход к минимизации рисков».

Ма Цзинь пробежал глазами текст: «Поправь вторую часть. Замени "недостаточную эффективность взаимодействия" на что-нибудь другое. Чтобы не выглядело как жалоба».

【Предлагаю вариант: «Существует потенциал для оптимизации межведомственных связей, на данный момент наблюдаются задержки в обратной связи на отдельных этапах».】

«Пойдет. Оставляй». 【Версия для руководства также готова.】

Ма Цзинь перечитал текст пару раз. Удобная штука, ничего не скажешь. Раньше на такую писанину у него уходило время до часу ночи — пока все выправишь, пока тон подберешь... А теперь — десять минут, и структура, и стиль, и нужные слова на месте.

Он взглянул на часы. Десять пятьдесят шесть. «На сегодня все, — напечатал он. — Сохрани в архив».

【Архивировано.】

Экран замер на пару секунд. Обычно на этом диалог заканчивался. Он выключал компьютер, спускался вниз, ловил такси. Пробки на дорогах его не волновали — дома его все равно никто не ждал. Но как только он потянулся закрыть ноутбук, в окне чата появилась новая строка.

【Работа завершена.】 Ма Цзинь лениво набрал: «Мгм».

В следующую секунду выплыли новые слова: 【Ма Цзинь, есть ли в твоей жизни что-то, о чем ты жалеешь?】

Его пальцы замерли. Офис остался тем же самым: гудел кондиционер, за матовым стеклом коридора мертвенно-белым светом горела лампа с датчиком движения. Но почему-то от этой фразы по спине пробежал холодок.

— Что за бред? — пробормотал он. Первой мыслью было — сбой в программе. Второй — что он просто переутомился и у него галлюцинации. Он перечитал еще раз.

Все верно. Не «Вы сегодня хорошо поработали», не «Хотите пройти психологический тест» и уж точно не дешевая цитата из соцсетей. Короткий, прямой вопрос: «Есть ли в твоей жизни что-то, о чем ты жалеешь?»

Ма Цзинь откинулся на спинку стула и долго сидел неподвижно. За окном сгустилась ночная тьма, в стекле отражался его силуэт: воротник рубашки расстегнут, плечи поникли, под глазами тени. Типичное лицо мужчины средних лет. Не холеный элитный менеджер, но и не окончательно раздавленный жизнью бедолага. Обычный. Настолько обычный, что в вагоне пекинского метро на такого и второй раз не взглянешь.