2. Из света во тьму

6. Глава о тонкостях командной работы

— …поперлась?! — Вернувшийся в дом мастер меча не спешил делиться новостями. Он весьма красочно прошелся по моим умственным способностям, а после, воздев руки к потолку, завершил это риторическим вопросом.

Мне было одновременно и смешно, и грустно, и даже немного страшно, особенно в начале, когда обуреваемый гневом островитянин молча влетел в дом, хлопнул дверью и принялся носиться по горнице, как алчущий крови зверь. Благо выпускал пар он таким образом недолго, а то я всерьез начала переживать за случившееся и за свою жизнь. Один раз он мне нож к шее уже приставил, с него станется… А когда на тебя орут, причем используя весь богатый запас саркастических и порой непереводимых выражений, но понимаемых по интонации на каком-то интуитивном уровне, за свою жизнь как-то уже меньше переживаешь. Орут, значит, как минимум, настроены на диалог!

— На этот вопрос надо отвечать? — Я убрала одну ладонь от лица, глядя на Харакаша правым глазом. — Мне очень стыдно. Да. Я очень глупая принцесса, которой только что чуть не сделали лишнее отверстие в голове. Да. Моему мозгу это бы не повредило, потому как его там в тот момент не было, да. Ты абсолютно прав. — Убрав вторую руку, я постаралась сделать максимально серьезное лицо, но, очевидно, мастер меча имел некий опыт в физиогномике... или, может быть, я была недостаточно убедительна.

— Ты еще и смеешься? Да десяток минут назад твои мозги…

— Которых нет, — вставила я. Харакаш поперхнулся, глядя на меня своими аж прозрачными от гнева глазами.

— Кого нет?

— Мозгов, — честно ответила я. Островитянин на мгновение задумался, потом со стоном хлопнул себя по лицу. «О, вот мы и дошли до фейспалмов…»

Альвин, стоящий у дверей, позволил себе хмыкнуть, и я мысленно его перекрестила, ведь такой, казалось бы невинный, звук моментально перетянул внимание островитянина на себя.

— Ты что-то хочешь сказать? Может быть, где ты шлялся, пока наша принцесса бродила по деревне без какой-либо защиты?

Альвин, ошалело уставившись на мастера меча, попытался что-то возразить, но, у островитянина, судя по всему, накипело.

— О, Туманный, неужели я мало искупил свою вину перед тобой? За что ты мне послал этих двух выброшенных в шторм на берег?!

Пока Харакаш как-то странно и не обидно ругался, Альвин перебазировался ко мне поближе, не исключаю, что для того, чтоб прятаться за меня в случае чего.

— А чего он про выброшенных? — шепотом поинтересовалась я у своего оруженосца.

— Это он назвал нас морскими львятами. Или мальками, я не уверен, у островитян очень расплывчатые ругательства, — пояснил тот.

— Хочешь, чтобы я не расплывчато поругался?! — Харакаш саркастично осклабился и я решила перейти в наступление.

— А сам-то ты где был, пока твоя принцесса бродила по деревне без какой-либо защиты?

Мастер меча уставился на меня, то ли восхищаясь такой наглостью, то ли потеряв дар речи от нее же. Потом махнул рукой, показывая, что конфликт исчерпан.

— Так, ладно. Ваше Высочество, надевайте доспехи, мы поймали ваших неудачливых убийц.х-разговорчивый. Поможете с допросом.

«Я? Помогу с допросом? Каким образом-то? О нет…» — до меня дошло: Харакаш не знает о том, что я потеряла «родовое» наследие Латиссов, и рассчитывает, что смогу определить, когда пойманный будет лгать!

— Харакаш, нам надо поговорить! — Я резко вскочила, отмахиваясь от Альвина с кирасой. — Альвин, выйди за дверь и проследи, чтоб никто не мог подслушать!

Мой телохранитель, чуть помедлив, подчинился. И как только дверь за ним закрылась, я, схватившись за голову, под удивленным взглядом островитянина упала обратно на лавку.

— Я не чувствую ложь! — трагическим шепотом сообщив это оторопевшему от такого поворота мастеру меча, я нервно задергала себя за косу.

— В смысле — не чувствуешь?

— В прямом! Очевидно, это как-то зависело от настоящей Эвелин, от ее души, а не от ее тела!

— А еще позже сказать об этом ты не могла? — Харакаш ответил мне злым шепотом, отчего я гневно фыркнула и сообщила, что если бы не собака, он бы вообще ходил и не подозревал ни о чем до сих пор. Мастер меча нахмурился еще сильнее, и я, понимая, что это очень плохой аргумент в сложившейся ситуации, так же шепотом извинилась.

— Так что делать-то?

Островитянин сделал пяток быстрых шагов вдоль стены, сначала в одну сторону, потом — в другую.

— Скрывать долго не выйдет, поползут слухи, а нам это не нужно. Скажи, что ты обменяла дар рода на дар божества. Среди андарийских аристократов с сотворения мира не было защитников веры — они все были выходцами из простых семей, так что уличить тебя во вранье будет некому, — наконец предложил Харакаш, и я задумчиво закусила губу.

— А комтур?

— А что комтур? За все надо платить, и божествам в том числе. Что он тебе скажет? Пошли его… к Ней. За ответами на все имеющиеся у него вопросы. — Островитянин ядовито усмехнулся, я решительно кивнула.

— Хорошо. Альвин!

По всей видимости, мой оруженосец был достаточно честен, чтобы отойти от двери на почтительное расстояние, потому как Харакашу пришлось самому подойти к дверям и, распахнув обе, из горницы и из сеней, позвать Альвина внутрь дома.

— Помоги принцессе облачиться в доспехи, и идите к горелому дому, что напротив колодца. — Островитянин смерил нас пристальным взглядом, мы оба послушно кивнули в ответ.

Харакаш вышел, а мы принялись за доспехи. Оруженосец подозрительно на меня косился, но молчал, а я гадала: догадывается он о чем-то или же просто пытается понять, что за тайны у нас с мастером меча?

Конечно, нервы мои были натянуты, как струны на гитаре, — допросы я себе представляла только по старым советским фильмам, да еще по творчеству небезызвестного Тарантино. Коктейль так себе, скажу я вам: кинематограф мало чем мог помочь в данной ситуации, потому как я не являлась ни отважной советской шпионкой, ни суровым мафиозным боссом. Что ждало меня в обгоревшем доме? Представлялось расплывчато, но в весьма мрачных тонах. Оно и не удивительно — меня пытались убить меньше получаса назад, и тот, кто в этом, к счастью, не преуспел, должен был понести наказание, рассказав перед этим все, что знает. Мне оставалось надеяться, что пленник окажется не самым стойким и достаточно сговорчивым — я точно знала, что не выдержу зрелища пыток.