2. Второй ствол

Глава 5. Выздоровление

335 г. от осн. Сообщества, «Голубые ели»

Мощёная дорога обрывалась стеной леса. Влад не сомневался, что стоит прямо перед въездом на земли леди Лейнсборо, но ощетинившиеся иглами заросли шиповника и ежевики недвусмысленно намекали незваным гостям: им тут не рады. Опытный дендромаг сумел бы расплести охранное заклятие и заставить колючие кустарники и сумрачные ели открыть кованые створки ворот. Влад, будучи Сыном Ночи, на дендромага никогда не учился, а потому просто обернулся нетопырём и перелетел через препятствие на пути к любимой.

Скоро лес поредел, серо-голубую хвою сменили зябкие полупрозрачные кроны лип, тут и там вспыхивали гроздья рябин. Вопреки названию, поместье «Голубые ели» возвышалось на холме, поросшем молодым березняком. Ветер гнул к земле тонкие деревца, воздух был прозрачен и чист, а кусты под окнами оказались, судя по всему, сиренью, а не ежевикой, и Влад опустился на выложенную шлифованным камнем дорожку, вьющуюся вдоль холма, рассудив, что отвращающее заклинание не действует на гостей, успешно преодолевших ограду сумрачного леса.

Снова обернувшись молодым мужчиной, Влад шагал к дому леди Лейнсборо и мысленно подбирал слова для приветствия и обоснования своего визита, с определённой точки зрения напоминающего вторжение. К концу пути вампир остался доволен выкристаллизовавшейся формулировкой, но увы! Она ему не пригодилась. Дверь никто так и не открыл.

Сначала Влад просто терзал дверной колокольчик. Потом стучал кулаком в дверь. И, наконец, начал молотить ногами в окованное подножие створки. Лорд Элизобарра справился у мастера Йоша – леди Лейнсборо вернулась домой и не покидала своего поместья с той памятной ночи. А вдруг она так больна, что уже не в силах подняться с постели? Влада обдало холодным потом. Вот глупец! Упёрся в эту дурацкую дверь! Он побежал вокруг дома, пытаясь сообразить, где расположены окна спальни. Вероятно, вот эти, огромные, в пол, выходящие на летнюю террасу второго этажа. Витая колонна для сильных пальцев вампира – та же лестница.

Но не успел он взобраться и до середины первого этажа, как прямо из мрамора высунулись кудрявая голова, а потом и внушительный бюст леди Мерлоны.

– Далеко собрался, милок? – сварливо осведомилась призрачная дама, намеренно придавая голосу старческую скрипучесть.

Эйзенхиэль Элизобарра раз десять повторил сыну, что оскорбление, нанесённое домовому привидению, приравнивается к оскорблению владельца поместья. Влад скроил вежливую мину, спустился на землю и просительно уставился на Мерлону снизу вверх.

– Я хозяйку вашу проведать пришёл, – признался молодой лорд и окатил собеседницу обаятельной улыбкой.

– Вот незадача! – всплеснула руками Мерлона, всё ещё торчащая из колонны. – А она сегодня не принимает никого. Совсем.

– А я лекарство принёс, – Влад выбросил вперёд руку с пузырьком, как, бывало, на дуэлях выбрасывал разряд шаровой молнии.

Мерлона демонстративно фыркнула и исчезла. Визитёр присел прямо на дорожку и приготовился ждать – наследника главы клана Вампиров достаточно поднатаскали в фокусировке восприятия, чтобы он без труда заметил ещё два призрачных силуэта, не желавших пока привлекать к себе внимание посетителя и потому таящихся в недрах дома. Влад прекрасно видел, как эти трое энергично спорят, размахивая руками. По крайней мере один из призраков «Голубых елей», тучный толстяк, был явно на его стороне. Второй же, сухощавый старик с длинной бородой, пока колебался.

– Я просто беспокоюсь за неё, – крикнул Влад в мрамор террасы, – пустите, я хочу помочь!

Мерлона, хмурая и взъерошенная, снова показалась из колонны.

– Дай сюда! – она требовательно протянула руку. – Я посмотрю.

Влад осторожно вложил пузырёк чёрного стекла в её ладонь. Мерлона без труда удержала материальный предмет, что говорило о сытой и привольной в энергетическом плане жизни домовых призраков «Голубых елей». Эйзенхиэль Элизобарра, как всегда, оказался прав: ссориться с этими привидениями не стоило.

Однако наследник главы клана никогда не отличался благоразумием, и пока тройка стражей придирчиво изучала сургучную печать с эмблемой церкви Волчьей Матери на предмет целостности, Влад взлетел на террасу и заглянул в спальню, благо окно оказалось занавешено лишь полупрозрачным тюлем, да и то неплотно.

Леди Лейнсборо лежала в постели и то ли спала, то ли находилась в забытьи. Щёки её горели лихорадочным румянцем, нос покраснел и опух, потрескавшиеся губы приоткрылись – из-за заложенного носа дышать приходилось ртом. Влад испытал острый приступ жалости в сочетании с не менее острым приступом стыда – мечущаяся в жару, растрёпанная и беспомощная леди Лейнсборо внушала молодому вампиру такое вожделение, что он едва сдерживался, чтобы не взломать запоры окна. Впрочем, внутренняя борьба продлилась недолго: Мерлона спихнула с террасы назойливого поклонника хозяйки дома. Влад не обиделся, напротив, ещё не долетев до земли, обернулся нетопырём и приязненно махнул призрачной даме крылом на прощанье. Если всё пойдёт, как он задумал, скоро лорд Элизобарра станет частым гостем «Голубых елей».

335 г. от осн. Сообщества, Госпиталь при храме Волчьей Матери

Очнулся он от прикосновения. Много позже ему расскажут о чудодейственных средствах, порошках, отварах и мазях, которыми его лечили, о мощных заклинаниях школ ворожей и некромантов, удерживающих в теле ускользающую жизнь, но он пропустит всё это мимо ушей. Ничего этого он не помнил. Когда корабль разбился о скалы, а мутно-зелёная, горькая волна накрыла его с головой, он погрузился в тёмное Ничто, утратил и тело, и разум, и память, остались только воля и упрямство. Он запретил себе умирать, пока не доберётся до Благословенных островов. Но как это сделать, если не осталось ни верха, ни низа, ни Солнца, ни Луны, лишь сумеречная мгла и однообразный шум, напоминающий далёкий грохот волн.