2084: Последнее желание

Глава III

Пройдя через дверь с надписью "ЭВАК" на табличке, я оказался в пустом холле, который практически ничем не отличался от других комнат. У трёх стен, исключая ту, к которой прилагались две входные двери, находились эвакуационные кабины, штук пятнадцать. Когда я обошёл и внимательно осмотрел каждую из них, то понял, что все они уже были использованы и стояли абсолютно пустые. Моя возможность найти лёгкий выход была моментально обрезана втрое. Я ещё раз прошёлся по холлу, пнув дверь последней кабинки из негодования.

На входных дверях не было ничего написано, так что я не мог узнать, куда вела вторая из них, не войдя в неё. Опасаясь встретить врагов перед собой, я занял позицию за стеной и осторожно нажал на кнопку, открывающую дверь. Раздалось шипение механизма, и два железных пласта плавно разъехались в стороны. Мне не было слышно, что происходит в комнате, так что я медленно выглянул из-за угла. Как оказалось, там и не было ничего, что могло издавать звук. То была длинная столовая, в которой уже побывали и до меня: перевёрнутые столы, разбитая посуда, но главное — девять человеческих тел, лежащих неподвижно на полу. Большинство было экипировано; трое погибли, нося обыкновенную, гражданскую одежду. Двое из них, как мне показалось, были центавриатами, судя по белоснежной коже, третий же был четырёхглазым орионовцем. В столовой остались улики, явно указывающие на отчаянную борьбу: вмятины от пуль в стенах и в полу, пролитая по всему помещению красная кровь вперемешку с оранжеватой, предметы вооружения участников боя, разбросанные повсюду.

Я медленно пошёл, осторожно наступая на плитку, словно проникаю в центр секретных служб. Резина на моих ботинках тоскливо поскрипывала в этой гробовой тишине. Я посмотрел ещё раз на тех трёх, умерших без защиты. Тут я подметил кое-что, что меня заинтересовало: орионовец лёжа на спине, держал правую руку под левой полой своей чёрной простреленной рубашки. Как будто до последнего старался что-то непременно скрыть от лап врага. Я немного постоял над телом и потом слегка подопнул его в бедро — мало ли что, вдруг он живой. Не получив ответа, я присел на корточки и взял орионовца за запястье. Окоченение трупа ещё не началось; кожа была достаточно тёплой. Я подёргал те места на его рубашке, где виднелись пятна крови. Тот факт, что кровь, хоть и начала густеть, ещё была свежей, свидетельствовал о том, что перестрелка произошла недавно. Я отдёрнул левую полу его рубашки и невольно присвистнул: орионовец держал в руке сложенную вчетверо бумажку. Я выхватил её, мигом развернул и увидел напечатанное сообщение.

В последнее время бумагой почти никто не пользовался для передачи посланий людям. Бумага была такой редкостью в этом плане, что в форме печати её можно было найти только в виде литературных произведений или официальных документов. А так, блокноты для записей были практически у всех. Почтовые службы письмами практически не занималась на тот момент, даже посылки стали развозить роботы и дроны.

На листе был напечатан целый ряд различных последовательностей, состоящих из восьми цифр каждая. "Шифровка, — сказал я себе, — точно шифровка!" Сам я не знал никаких шифров или кодов, но я предполагал, что раз шифровки печатают на бумаге (вместо того, чтобы прожигать их на дисках), а эту бумагу передают определённым людям, то она имеет какую-то особенную важность, ценность, скорее всего, политическую или военную.

Я аккуратно сложил бумажку и сунул её во внутренний карман своей униформы. Для этого мне пришлось открепить, снять, потом снова надеть и закрепить на теле бронежилет, но лучше всего держать шифровку близко к сердцу и подальше от опасности.

Находясь всё ещё в раздумье, я совершенно забыл о том, где нахожусь, и опомнился слишком поздно. Дверь напротив меня зашипела, открываясь. В проходе никого не было. Буквально в тот же момент из-за угла чья-то рука бросила чёрный предмет цилиндрической формы внутрь. Объект упал в пяти шагах от меня. Я инстинктивно заслонил лицо своим предплечьем. На миг столовую осветило, как взрывом сверхновой. В ушах зазвенело. "Светозвуковая," — пронеслось у меня в голове. Я отнял руку от лица и увидел, как из-за двери с двух сторон вылезли два орденовца, направляя на меня своё оружие. Я не услышал выстрелов, но почувствовал, как по мне прошлась очередь. С секунду я стоял на месте, потом судорожно скрестил руки на животе и упал ничком.

Когда звон в ушах начал постепенно утихать, я собрался с мыслями. Судя по всему, по мне стреляли малым калибром — я был не ранен, или, по крайней мере, ещё не ощутил того. Благо, подумал я, у них не было бластеров — ими бы они точно просверлили во мне дырку. А так всё на себя принял бронежилет; почему-то они целились только в мой торс, а не, например, в руки, ноги, или даже в голову. Я решил притвориться мёртвым и лежать неподвижно.

Я услышал, как сквозь звон ко мне начал пробиваться стук ботинок. Меня ткнули чем-то в спину. Потом один из стрелков заговорил, причём заговорил без голосового фильтра:

— Подожди. Он же не из Ордена! — Разговор поддерживался на Космолингве.

— А кто он тогда? — скептически осведомился другой. — Откуда у него пехотный жилет?

— А откуда у тебя жилет и униформа, кретин?!

— Но он же не из разведки — у него нету повязки на руке.

— Идиот, мы по твоей инициативе партизана пришили!

Я, конечно, мог сейчас воскликнуть, что я преданно служу Союзу и ненавижу Орден, но решил этого не делать: мало ли, вдруг эти двое ненавидят и тех, и других. Так что я продолжал лежать и слушать их. Что-то звякнуло по гладкой керамике стола, и тот, первый оперативник, с шумом сел на стул.

— Сейчас... — выдохнул он. Послышались звуки тянущегося материала — очевидно, он снимал свою балаклаву. — Дай прикурю с минуту, потом пойдём дальше.

Второй агент присел рядом со мной на одно колено и начал отодвигать мой воротник, стараясь пробраться к шее. Он снял перчатку и прислонил два пальца к тому месту, где у гуманоидов обычно располагается сонная артерия. Через секунду размышления он стремительно вскочил и вскинул свой ПП.