23:14

23:14

До той ночи я никогда особенно не верила в истории о путешествиях во времени, призраках и людях, которые исчезают из собственной жизни на несколько часов, а возвращаются совершенно другими. Мне всегда казалось, что подобные вещи происходят либо с героями книг, либо с людьми, у которых слишком богатое воображение и слишком много свободного времени. Я относилась к этому с лёгкой насмешкой. Такой взрослой, удобной насмешкой человека, который привык всё объяснять логикой, усталостью, стрессом или недосыпом. Даже когда в детстве мне снились странные сны, я первым делом искала рациональное объяснение. Скрип пола становился старым деревом. Тень в углу комнаты – курткой на стуле. Страх всегда должен был иметь форму чего-то понятного.

В тот вечер я тоже попыталась всё объяснить.

Дождь начался ещё до того, как я вышла из офиса. Не ливень, а тот мелкий осенний дождик, который постепенно пропитывает воздух насквозь, превращая город в размытую акварель. Люди раздражённо прятались под навесами, машины медленно ползли по мокрым улицам, а свет витрин растекался по асфальту длинными золотыми полосами.

Я помню, как стояла возле пешеходного перехода с бумажным стаканчиком остывшего кофе в руках, розовым зонтом и думала только о том, как же сильно я хочу домой. День был тяжёлым. Какая-то бессмысленная ссора с коллегой, бесконечные уведомления и письма, усталость, от которой тело становится чужим. А потом ещё сообщение от бывшего, пришедшее ровно в тот момент, когда я уже почти забыла о его существовании.

«Я скучаю.»

Конечно скучаешь. Такие мужчины всегда начинают скучать именно тогда, когда ты наконец перестаёшь о них думать.

Я тогда даже рассмеялась себе под нос и убрала телефон в карман, решив сократить путь до метро через старые переулки, которыми обычно почти никто не пользовался. И именно это решение потом ещё долго казалось мне неправильным. Словно вся жизнь может внезапно сломаться из-за одного случайного поворота. Поворота не туда... или туда.

Сначала всё выглядело нормально. Мокрые стены домов. Редкие фонари. Запах дождя и сигаретного дыма. Но чем дальше я шла, тем сильнее появлялось ощущение, будто пространство вокруг начинает медленно смещаться. Практически незаметно. Настолько, что мозг успевает подстроить происходящее под нормальность раньше, чем приходит страх. Сначала исчез шум машин. Потом пропал свет витрин. Под ногами вместо асфальта захрустел гравий. И только тогда я остановилась.

Впереди зазвучала музыка.

Не из автомобиля. Не из открытого окна кафе.

Живая. Плотная.

Тихие скрипки, смешивающиеся с шумом ветра и пением деревьев.

Деревья? Откуда в городе, полном бетонных гигантов, деревья?

Я медленно подняла голову и увидела аллею.

Могу поклясться, что раньше её тут не было.

Широкую, освещённую высокими фонарями с живым огнём внутри. За ней возвышалось огромное поместье, сияющее золотым светом сквозь дождливую темноту. Возле лестницы стояли кареты. Настоящие, изысканные. Лошади нервно били копытами по мокрому камню. Женщины в длинных платьях медленно поднимались по ступеням, придерживая пышные юбки. Мужчины в тёмных камзолах разговаривали возле входа, и в их голосах не было ни капли игры или театральности.

Откуда в подворотне, в сером шумном городе взялся этот уголок?

Неужели здесь проходят съёмки исторического фильма? И всё округ – лишь причудливые, дорогие декорации?

Это было единственное объяснение, за которое ещё можно было уцепиться.

Я даже почувствовала облегчение от этой мысли.

Ну конечно. Историческая реконструкция. Дорогущий сериал. Частное мероприятие для богатых людей с избытком свободного времени и любовью к эстетике восемнадцатого века.

Логично. Очень логично. Очень, очень.

Хотя что-то меня, всё-таки, смущало.

Воздух пах сырой древесиной, мокрой шерстью лошадей, дымом костров и воском свечей. Люди двигались иначе. Без современного ритма. Без привычной суеты. И чем дольше я смотрела на них, тем сильнее внутри появлялось пугающее ощущение, будто я не наблюдаю спектакль, а случайно вторгаюсь в чужую жизнь.

Я быстро достала телефон.

Нет сети. Ни одной полоски.

Экран показывал 23:14. Но ведь я вышла с работы в шесть. Как это возможно?

Ну конечно, пробормотала я себе под нос, усмехнувшись. Если сходить с ума, то красиво.

В любом случае, это, скорее всего, тоже объяснимо, только я пока не знаю, как.

Я нажала на иконку камеры. После навела её на поместье. Красная кнопка зависла и никак не реагировала, а затем изображение и вовсе пошло чёрной рябью. Я нервно постучала пальцем по экрану и пробормотала себе под нос что-то про дешёвые китайские технологии, хотя внутри уже медленно поднималось то неприятное чувство, которое появляется у человека за секунду до паники.

Быстро убрав телефон обратно в карман и глубоко вдохнув влажный холодный воздух, я попыталась успокоиться. Нужно было просто найти кого-то нормального. Любого человека, который объяснит, что здесь происходит, где выход и почему мой телефон решил умереть именно сейчас.

Я медленно пошла вперёд по аллее, чувствуя, как гравий неприятно хрустит под подошвами кроссовок. Люди вокруг продолжали разговаривать, смеяться, проходить мимо меня, будто я совершенно не выбивалась из общей картины. И меня это немного успокаивало. Если бы кто-то начал показывать пальцем, смеяться над моей одеждой или хотя бы удивлённо смотреть на телефон в руке, происходящее можно было бы списать на нечто мистическое. Но никто не удивлялся. Мужчины в камзолах скользили по мне равнодушными взглядами. Женщины в тяжёлых платьях проходили мимо, шурша юбками и пахнущие свечным воском и какими-то сладкими навязчивыми духами, от которых кружилась голова.

Я остановила пожилого мужчину возле лестницы поместья. На нём был тёмный плащ с серебряными пуговицами и высокий парик, от которого лицо казалось почти кукольным в свете фонарей.