2.Воин

22 глава

Ночевали мы прямо в грузовике. Он, ежедневно проходя дезактивацию, всего немного фонил, а спать в нем было удобнее, чем в БМП. Выставив караул, я залез в кабину к Тане, она подняла на меня красные от уже высохших слез глаза и прошептала:

- Спасибо.

- Да не за что, - ответил я.- Как ты?

- Уже лучше, - совсем тихо ответила она.

- Это хорошо. Кстати, здесь очень слабый фон, поэтому ты можешь снять свой костюм радзащиты.

- Нет!! – вдруг вскричала она, схватившись за ворот.

- Да не трону я тебя, - слегка обиделся я.

- Я знаю. Дело не в этом.

- А в чем? – не сразу сообразил я. – Ах, да у тебя же совсем нет одежды.

Она улыбнулась мне как учительница ученику-дебилу, который спустя тысячи повторений, наконец, смог сделать простейшее упражнение.

- Минутку, – сказал я и выскочил из кабины и через секунду вернулся со своим рюкзаком.

 Я вывалил его содержимое на сидение. В основном там были сухари и боеприпасы, но также было немного белья.

- Все чистое. Оно конечно слишком велико для тебя, но другого нет, - виновато произнес я. - Надевай все что захочешь. Может, как и подгонишь под себя.

- Спасибо, - уже смелее поблагодарила она и уставилась на меня.

- Что? – опять не понял я.

Но она, молча и уже довольно сердито, смотрела на меня.

- Ой, блин, - опомнился я и вывалился из кабины. Сзади послышался приглушенный смешок.

Я стоял, отвернувшись от машины, и пытался обдумать завтрашний день. Догадаться бы что за сюрприз придумал Ванька! Но мысли все равно возвращались к девушке и, сознаюсь, многие из них были не очень чистыми.

Мои размышления прервал сам конспиратор. Я так замечтался, что аж вздрогнул от неожиданности, когда он заговорил.

- Что, нравится она тебе?

- Очень, - ответил я.

- И мне, - я удивленно и даже зло на него посмотрел.

- Как мы ее назовем?

- Кого? – вообще растерялся я.

Он посмотрел на меня и, кажется, очень удивился моей опешившей роже.

- Ты чего? – спросил он.

Тут его привлекло движение за окном кабины.

- Ах, вот ты о чем, - рассмеялся он. - А я о БМП. Хотел сказать, что каждой боевой машине нужно имя.

Только тут я понял, что задумавшись, смотрю на танк, вот Ванька и подумал, что я на него любуюсь.

- Кхм, - откашлялся он, - в общем, предлагаю назвать ее Маруся.

Мне было все равно. Мысли были заняты другим, но все же из вежливости я спросил:

- Почему Маруся?

- Имя красивое, древнерусским духом пропитанное, да и ассоциации вызывает хорошие, вроде как Катюша, но на новый лад.

- Слушай, Ваня, - наконец спросил я, - ты вот так классно все объясняешь, но ведь ни хрена не понятно. Что еще за Катюша?

- Ты не знаешь про Катюшу? – удивился он. – Ну, слушай. Давным-давно в тридевятом царстве…

- Эй! – возмутился я.

- Ладно-ладно, я шучу. Короче. Ты про Великую отечественную войну слышал?

- Ты про ту, где красные с фашиками воевали?

- Кхм, ну в общем - да, только я надеюсь, ты не про метровские войны.

- Конечно, нет! Дед рассказывал про войны на поверхности и одна из самых последних эта война Советского союза с Фашистской Германией. Тогда погибли миллионы людей.

- Именно. Так вот, наравне с танком Т-34, оружием Победы считается гвардейский миномет «Катюша», ее огонь наводил такой ужас на солдат Рейха, что те улепетывали со всех ног.

- А, ну тогда понятно, - несколько грубо оборвал я его, уж очень хотелось о Танечке помечтать. - Пусть будет «Маруся», я не против.

- Вот и ладушки, - обрадовался Ванька.

Тут дверь открылась и к нам спрыгнула ОНА.

Она надела мою «гражданскую» одежду, в которой я изображал метровского торговца, но девушка так умело подвернула ее и подвязала ремешками и веревочками, что казалось, что это ее одежда, просто дизайн такой.

- О, как! - произнес Ванька. - Не Юдашкин конечно, но очень даже неплохо.

Девушка покраснела от похвалы и, опустив глаза, поблагодарила. А меня в сердце уколола игла ревности. Что это? Ведь мы даже парой слов не обмолвились, а я уже ревную…

- Э, кхм, пойду-ка я, наверное, вздремну полчасика, - сказал Ванька, хитро поглядывая на нас, и поспешно удалился.

А мы все стояли и стояли. Я не мог отвести взгляд, а она смущалась и лишь изредка стреляла в меня глазами из-под длинной челки. Девушка насколько смогла, привела себя в порядок, умылась и расчесала волосы, и теперь выглядела красавицей, по крайней мере, для меня. Светлые волосы, тонкий, слегка курносый нос, ямочки на щечках, аккуратный подбородок и слегка припухлые губки. Но самое главное глаза - большие, глубокие, я растворялся в их лазурной синеве, и все вокруг исчезало, оставались лишь они. Я не замечал темных мешков под глазами. Я не замечал ссадин и синяков на ее лице, не замечал давно немытых волос и прочих изъянов, вызванных побоями и антисанитарией долгого содержания в камере. Была лишь она и ее глаза.