3. Файерфлай (залезай)

3. Файерфлай (залезай)

I. Криос

^^

Я открыл глаза, лёжа в своей постели на Измайловском, 11.

Какое-то сложное и красивое сновидение всё еще стояло надо мной, как огромный парусник в медленных волнах сна, постепенно распадаясь на фрагменты, но я уже чувствовал своё тело, лежащее под одеялом. Меня всегда восхищал и удивлял этот момент на грани сна и бодрствования, когда дирижёр нейронного ансамбля стучит палочкой и музыканты настраивают инструменты, синхронизируясь, чтобы начать играть связную партитуру твоей личности. Где и кем я только что был? Почему проснулся именно я, а не кто-то другой?

Я ещё немного полежал, пытаясь перехитрить дирижёра, но тут зазвонил будильник и сон окончательно растаял, оставляя наедине с мыслями, намерениями, обязательствами. Радостное ощущение чуда покинуло меня, словно утекло в тёмный слив через отверстия глаз. Константин Юрьевич Т., тридцати трёх лет, менеджер, тебе пора собираться на работу.

Пройдя мимо кофемашины, я нажал кнопку приготовления капучино и направился в душ. Через десять минут я снова был в столовой и стоя допивал остывающий напиток, листая и смахивая уведомления в мессенджерах.

^^

Утро морозное и сырое, во дворе лежат бездыханные груды снега. Я выхожу на Измайловский проспект, рассекающий мрачноватый лабиринт Красноармейских улиц своей широкой полосой. Всегда хожу на работу пешком – два километра по прямой и еще немного после поворота на набережную, тридцать минут в пути, от двери до двери.

Слева в серое небо взлетают лазурные купола Измайловского собора, чуть далее – жилистая громада триумфальной колонны, сложенной из турецких пушек. У подножия колонны уже давно облюбовала себе место стая крупных бежевых собак. Они узнают меня; пара псов встаёт и направляется ко мне, дружелюбно виляя толстыми песочными хвостами, но не увидев в моих руках угощения, они возвращаются обратно.

^^

Петербург – порождение угла и прямой. Линии, обросшие каменным мясом регулярной застройки. Лучи проспектов, лезвия улиц, железные стрелы трамвайных путей вонзаются в мозг серыми клиньями. Под низким мартовским небом роятся клочья грязноватого тумана. Вознесенский проспект – однотипные коробки низких казённых зданий, узкие траншеи пешеходных панелей – и он никуда не возносит.

Иду по проспекту, преодолевая лобовое сопротивление воздуха. Голова – нога, голова – нога. Иди. Дыши. Не будь гордым. Дышать – это уже значит соглашаться. Последуют и другие уступки, все встроенные одна в другую.

^^

Я направлялся в офис концерна «Новая Роза», в котором работал уже девять лет.

Это был типичный бизнес, созданный в начале девяностых. Владислав Цепеш-старший, основатель компании, добиваясь успеха не стал придумывать ничего нового: скупка приватизационных чеков, шашни с профсоюзами, рейдерские захваты, залитые кровью вражеские офисы и кабинеты продажных судебных приставов. Первой крупной добычей Цепеша стала ткацкая фабрика «Роза», давшая имя всему концерну, в ходе дальнейших слияний и поглощений, переименованному в «Новую Розу». Потом старик отошёл от дел, номинально оставаясь президентом и компанию возглавил его сын, Владислав Цепеш-младший. Сумасшедший, как моллюск, эмоционально выхолощенный убийца, он был напрочь лишён предпринимательского таланта и все его проекты генерировали только убытки. «Новая роза» уже давно пошла бы ко дну, если бы не его отец – говорили у старика откуда-то были большие старые деньги.

Мне бы давно уйти из этой помойки, но я привык, и, да – они хорошо платили. Я приспособился. Но у такого положения дел была обратная сторона: привычка, сберегая энергию, пожирала душу, превращая меня в марионетку, набор автоматизмов.

Времени, проведённого в пути, как раз хватило для перевоплощения в шлюховатую офисную акулу: взойдя на парадное крыльцо «Новой Розы» я уже не знал ни стыда, ни совести и был готов на что угодно. Двери распахнулись и корпоративный спрут с влажным хлопком втянул меня в своё холодное чрево.

^^

В вестибюле ходил кругами Сергей Зазновский. Брючки экстраслим, приталенный пиджак, рубашка в мелкий цветочек – слепое следование трендам избавляло его от проблем, связанных с отсутствием вкуса. Амбициозный менеджер, чуть младше меня, он занимал в «Новой Розе» должность начальника финансового отдела. Не было никаких сомнений – он поджидал именно меня, но подойдя и пожимая руку, изобразил на лице удивление и радость.

- О, Константин, рад видеть, надеюсь, у тебя все хорошо!

- Спасибо, Сергей, я тоже рад тебе.

- Мы можем сейчас обсудить одно конфиденциальное дело?

- Я в твоем распоряжении.

Он зашагал в сторону переговорной, но я повернул к угловому дивану, стоящему в дальнем конце вестибюля и, окликнув, пригласил его присоединиться. Здесь была зона, глухая для прослушивания. В то же время этот пятачок хорошо просматривался камерами, что впоследствии позволит подтвердить факт состоявшегося разговора.

Сидя по диагонали друг от друга, мы привычно мёрзли: во всех помещениях офиса круглый год поддерживалась температура в шестнадцать градусов. Бегающий взгляд Зазновского елозил по моему лицу. Я давно чувствовал кожей его трусливую неприязнь. Я не давал ему покоя, что лично мне было не совсем понятно: наши компетенции никак не пересекались и он, при всём желании, никак не смог бы занять моё место. Вероятно, он получил от генерального директора какое-то неприятное поручение, рискованное, трудное и бессмысленное, впрочем, как и любое другое из поручений Цепеша-младшего. Какое-то время он увиливал и тянул время, не решаясь ни взяться за его выполнение, ни отказаться, приведя аргументы. И вот тут, видимо, ему пришла в голову мысль свалить свою проблему на меня.