3. Вновь домой вернутся журавли

Глава 4

Кто знает, что такое прошлое? Для многих это факты собственной биографии как картинки, гуляющие по просторам нашей памяти. А я уверена, что прошлое это живая субстанция, сопровождающая людей до конца своих дней. Иногда прошлое нежно обнимает нас, согревая душу милыми, тёплыми воспоминаниями, являя запахи детства, любимые звуки. А иногда становится холодной, колючей и несправедливо забывчивой, способной на вымарывание из памяти неугодных или негативных для нас моментов. 
Проще сказать прошлое, это всё что происходит с нами сегодня, только войдёт в это определение завтра. Сегодня с постоянством преподносит нам свои сюрпризы, которые завтра станут прошлым и оно разрастается, проглатывая, как ненасытный крокодил наше сегодня, которое вчера было ещё нашим будущим. И вот, нашего будущего остаётся до безобразия всё меньше и меньше. 
Наверное, поэтому, с возрастом люди избегают разговоров о будущем, меньше мечтают. А о прошлом готовы говорить долго и подробно. Настолько подробно, насколько позволяет это сделать память.
Я долго не могла прийти в себя от горя утраты. Немного смягчил удар, приезд на похороны моих детей и внуков. С сыном прилетела и сноха Лана. Примчались и мои сваты, её родители, проживающие в Ростовской области. Прилетела и дочь Даша с внучкой и Олег, мой бывший муж, который, несмотря на наш развод всегда с уважением относился и никогда не забывал моих родителей.  
После кончины папы прошло ещё некоторое время, когда мы с мамой остались совсем одни в доме, в котором они с ним прожили последние лет двадцать. Раньше они жили на Двадцатой линии в трёхкомнатной коммунальной квартире где, кстати, родился отец и мы с братом. Потом с переселением наших многолетних соседей в новые микрорайоны, нашей семье постепенно достались ещё две комнаты. Но в девяностые годы родители почему-то решили обменять дорогостоящие метры почти в центре города на небольшой, но старенький частный домик в посёлке Мясникован и купили брату однокомнатную квартиру в соседнем Северном жилом массиве, обосновывая своё решение бабушкиным желанием жить ближе к природе. Со временем папа достроил дом, сделав его двухэтажным и просторным. И не смотря на то, что мы с братом давно вылетели из родительского гнезда, в этом доме были и наши комнаты, обустроенные мебелью с которой мы выросли. Мама оставила дорогие нам в детстве и в студенческие годы вещи. Книги, пластинки, старенький магнитофон «Нота», всё лежало так, как и прежде. Когда я, увидев эти «ретро комнаты» спросила её, зачем она хранит весь этот «антиквариат» она ответила, что так ей легче встречать старость.
– Бывает так одиноко, тоскливо приду, посижу в твоей комнате, у сыночка и вроде, как с вами повидалась.
В отцовской комнате-кабинете в его большом мягком совсем стареньком кресле я не сразу заметила маму. Мне показалось, что она уснула. Накрыв её пледом, я села за папин старый с зелёным сукном письменный стол, на котором  лежало толстое стекло. Тусклый свет из-под тоже зелёного стеклянного абажура падал на фотографии, лежащие под стеклом. Отец все эти старинные вещи перевёз из бывшей квартиры и не желал менять их на более современные, как бы мы его не уговаривали. 
– В моём пространстве должно быть удобно мне. Командуйте в своих комнатах. А здесь находятся дорогие для меня вещи. Под этой лампой делал уроки мой брат, а стол принадлежал отцу. Они погибли на фронте, но они со мной всегда, потому, что эти вещи сохранили тепло их рук. Тем более я эти раритеты привёл в порядок, они ещё столько лет прослужат, сколько я не проживу.
Я повертела в руках коробочку с китайским бритвенным прибором. Достала маленькую фотографию с почти выцветшими на обороте иероглифами, пытаясь всмотреться в лицо женщины, которую когда-то любил мой отец.
– Маргоша, я так перед ним виновата. Я не могла признаться ему,– я вздрогнула.
Оказывается, мама не спала. Она просто окунулась в своё прошлое. В свои воспоминания. По её щекам струйками лились слёзы. Мама не плакала, она сидела с закрытыми глазами, а слёзы просто струйкой стекали по её щекам, медленно капая на плед. Она мне говорила, говорила, освобождая свою душу от тяжести, которую носила всю жизнь, а слёзы, словно сами по себе текли, текли, не мешая её рассказу.
***
Россия.  Ростов-на-Дону.  1991 г.

Вера лежала на диване в своей комнате с сильным приступом мигрени. Свекровь суетилась возле неё, когда прозвенел звонок в дверь. Соседка, пока ещё живущая в соседней комнате, тихо позвала мать Сергея.
– Мария Петровна, это к вашему сыну. Верочке легче? 
– Да немного боль утихла, кто там?
Открыв большую массивную дверь, она увидела мужчину азиатской наружности, лет сорока. Она сразу поняла, для чего этот человек ищет её сына. Пожилая женщина вышла из квартиры, закрыв собою дверь, словно не хотела впускать ничего такого, что могло бы помешать жить как прежде её сыну, невестке Вере, которую она любила, как дочь, их взрослым уже детям да, в конечном счете, и ей самой. 
– Можно мне видеть Сергея Колосова? – с акцентом спросил парень.
– Вы, знаете, его нет, – в её глазах гость прочёл растерянность и испуг.
– Он уехал? 
Она утвердительно мотнула головой, потом помедлив, выпалила, – он умер.    – Когда? – побледнев, испугано спросил парень.
– Давно, давно, – поспешно ответила она и с мыслью, – что же я делаю, хороню живого сына, – поспешно скрылась за дверью.
Обескураженный неприветливым приёмом Джиан, ещё несколько секунд стоял у захлопнувшейся перед ним двери. Он понял, что здесь знали или догадывались о его существовании, но встретили так потому, что не хотели, чтобы встреча состоялась. Поэтому эта женщина, скорее всего, судя по возрасту, мать отца, а значит, его родная бабушка не захотела видеть внука. Не захотела познакомиться с ним, с Джианом.
Парень сел на каменные ступеньки и закурил. То, что ему солгали, сказав, что отец умер, Джиан знал точно, потому, что судьба совсем недавно свела его с Жонгом, давним другом и сослуживцем отца по корейской войне. Совсем недавно Жонг познакомился с ним  в Москве и рассказал о недавней встрече с отцом. 
***
1989 - 1991 гг. Китай, Пекин. СССР, Москва.