30 тысяч лет тому назад...

Глава 7.

Едва забрезжил рассвет, Гоша поднялся и разжег потухший костер. Вчера они поздно легли, разговаривая и делясь мыслями о будущем. Было много вопросов, на которые не было ответов и в то же время они согласились, что можно жить и тут, только вот решиться на такое очень трудно и даже страшно.

Наскоро перекусив и не тратя время на прощание, он сдвинул в сторону их новую дверь и тут же понял, что мысль о ней, была очень верна, ибо холодный ветер тут же заставил его скукожиться и запахнуться. Бронник тоже спасал от задувания, но идти было тяжелее, чем без него и опаснее: мог встретиться зверь или человек, похожий на зверя. Оставить своих женщин одних он не имел права, поэтому двигался быстро, постоянно оглядываясь по сторонам. Пока было спокойно, и только метель разыгралась не на шутку.

- Как бы не потерять ориентиры, - думал Гошу, наклоняясь вперед и опираясь на лом, который прихватил с собой на всякий случай.

Такой вскоре и представился: надо было отметить обратную дорогу. Он воткнул его в наст и закрепил поглубже, сделав из него веху. Двигаясь дальше, постоянно оглядывался. Тот стоял на месте. Это давало ему возможность держать путь спокойнее, так как низовая метель заметала следы, оставляя лишь едва видимые очертания. Вскоре показался уже заметенный наполовину лифт. Внутрь тоже намело. Обойдя вокруг, Гоша побил его кулаком по стенкам и, вздохнув, отправился обратно, решив, что женщинам скажет, что лифта уже нет, и не стоит им переживать и надеяться. Эта мысль пришла к нему еще там, в пещерке, когда он умывался снегом и готовился к походу.

- Лучше пусть потом меня поколотят, чем давать им призрачную надежду на возвращение. И судя по лифту, он уже скоро и так исчезнет, либо под нанесенным снегом, либо под ногами мамонтов. Если они пройдут по этим местам.

Гоша пригорюнился и пошел обратно, выглядывая свои следы, уже достаточно заметенные. Он уже страшился, что не сможет найти так нужный им лом, который оставил вехой, и также боялся заблудиться самому в такой снеговерти, которая могла быстро преобразоваться в пургу.

- Тогда уж точно мне конец, - думал он, тревожно вглядываясь вперед, наклоняя голову.

Снег уже мешал взгляду и напирал в лицо. И когда Гоша уже почти отчаялся, он наткнулся на свой лом и обрадовался ему, как родному. С трудом вытащив его из снега, двинулся дальше, уже с легким сердцем. Вскоре показались приметы плоскогорья и их гора, где ждали его испуганные женщины.

А они действительно были растеряны начавшейся метелью и сильным ветром.

- Как-то там наш охотник? – сказала Мотя, потягивая горячий чай, обхватив ладонями кружку. - Как бы не заблудился.

- Ой, не рви душу, - отзывалась с тревогой в голосе Тося. - Я так боюсь, так боюсь. Господи, спаси и сохрани раба твоего Георгия, - перекрестилась она, поднимая глаза к потолку пещерки.

Они замолчали и только прислушивались к вою ветра за хлипкой преградой, и сейчас радовались, так как сделали её вовремя, как украли: теперь в помещении было намного теплее. Только стало темнее и приходилось время от времени включать фонарик или жечь свечку. Решили, что пока будут ждать Гошу, сидеть в сумраке и не тратить энергию понапрасну. Время тянулось долго, особенно это ощущалось, когда ждешь не в теплой уютной квартире, а в холодной и неустроенной пещере, за много тысячелетий до современного мира. Они уже не смотрели друг на друга, боясь увидеть у другого на лице отчаяние или тревогу. Каждая лишь надеялась на бога и удачу. И когда снаружи послышались шаги, и толкнулась дверь, они с радостными криками бросились к выходу и торопливо отодвинули меховую плетенку. Увидев заметенного снегом Гошу, втащили его, принялись отряхать и тут же рассказывать, как они страшились в его отсутствии и как боялись, что он заблудится в такой пурге.

- Меня вела сама судьба, - говорил, блаженно улыбаясь, Гоша, позволяя им крутить себя, помогая раздеться и снять бронежилет.

Потом они поили его горячим чаем и рассказывали, как страшно, оказывается, остаться одним, без мужчины-защитника и опоры в этой жизни. Особенно в их положении. Тося смотрела на него восторженным взглядом и в то же время мучительным и любовным. Он понимал это, как никогда, и чувствовал, что его мысли о якобы исчезнувшем с места лифте, были правильными.

- Пусть даже и огорчатся, но потом привыкнут. Что делать, надо как-то жить дальше.

Так и случилось, когда он поведал им безрадостную новость. Их лица, до этого возбужденные и радостные, вытянулись от удивления, поникли плечи, и они даже всплакнули. Особенно Тося. У той всегда глаза были на мокром месте, как понял Гоша, а тут такое известие. Он обнял ее и прижал к себе, гладя по волосам.

- Не горюй, девочка, - шептал он, - все обойдется. Видно судьба у нас такая. Сама ведь говорила, что будем инопланетянами.

Она подняла на него удивленные мокрые глаза и тут же улыбнулась, поняв, чтО тот имел в виду. Потом тесно прижалась к нему.

- Я очень боялась, что ты не вернешься: или уйдешь в лифт без нас или погибнешь, заблудишься.

- Как ты могла обо мне такое подумать, глупенькая, - бормотал он, слегка целуя ее в шейку, - куда я от тебя денусь. Ты мне очень нужна.

- А ты мне, - подняла она голову и заглянула ему в глаза, будто не веря тому, что сейчас услышала признание в любви.

Она еще плотнее прижалась к нему и застыла, крепко обхватив его под бушлатом. Тося слышали толчки сердца в мощной груди любимого мужчины, и была счастлива, как никогда прежде.

- Теперь он мой, мой навсегда, - думала она, радостно прикрыв глаза.

- Дааа, в каждой неприятности есть и свои прелести, - думала Мотя, отворачиваясь от двух влюбленных, понимая их объятия.

И пока она вышла, чтобы набрать снега в ведро и котелок, они целовались, так долго и страстно, что Мотя, когда вошла, то тут же отступила и, постояв немного за дверью, постучала в нее и прокричала весело:

- Я вхожу! Я все вижу!

Они еле оторвались от своего поцелуя, тяжело дыша и не понимая, почему должны это сделать. Мотя хохотнула достаточно громко, давая понять, что она уже вошла и они не одни на такой маленькой территории. Так что им пришлось оторваться от нужного обоим интимного дела и сосредоточиться на происходящем.