30 вопросов, чтобы влюбиться

Глава 15

После торжественной части нас ждет фуршет в столовой. Ученики несутся туда наперегонки. На осенний бал администрация всегда заказывает деликатесные пирожные с кокосовым кремом и ананасовым джемом. Невероятно вкусные. Наверное. Я не знаю, потому что никогда не пробовала, но все ими восхищаются. Сметают за секунды. Тут, как в дикой природе, никто ни с кем не считается и побеждает сильнейший.

В этот раз я даже не надеюсь отвоевать вкусняшку и плетусь в конце толпы. Мы с Ксюней удачно сходимся в потоке. Она смеется над моим и Славиным падением.

Столовая уже битком, когда мы до нее добираемся. Обычные столы и стулья убраны. К стенам прижаты высокие, узкие стойки, как барные. На них разложены закуски и расставлены напитки. Посуду нужно брать, где обычно. Только вместо потрескавшихся чашек и тарелок нас ждут пластиковые бокалы и приборы.

– Ксю! Ксю, я их добыл! – верещит Слава, подбегая к нам.

У него на тарелке те самые пирожные, аж две штуки. Он вручает сестре вилку. Она ничуть не удивляется и даже не благодарит его, будто так и надо.

– О, супер!

Сразу хапает одну пироженку и целиком засовывает в рот. Жует так смачно. Весь спектр наслаждения проявляется на довольном лице. Я сглатываю слюнки.

– Блин. Только не надо строить эти щенячьи глазки, – Бархатов косится на меня. Сам уже вооружился вилкой и держит наготове. Но его пирожное пока цело.

– Что? – я махаю рукой. – А, да нет…

– Ладно, на, – он сует мне и тарелку, и вилку. – Я их в прошлом году ел.

И отворачивается, скрестив руки. Я в шоке. Замираю на вечную секунду и гляжу на него во все глаза. Тарелку с пирожным и вилкой держу, как цари скипетр и державу на картинках из учебника истории. Не припомню случая, чтобы кто-нибудь еще был так ко мне добр и щедр.

– Не хочешь? – парень спрашивает с надеждой.

Ксюня улыбается.

– Хочу! – отвечаю моментально и хватаю пирожное с тарелки руками, без вилки. Еще не отошла от шока.

Кажется, я теперь зависима и все время ищу новой дозы стыда и смущения.

Сладость тает на языке. Я такого вкуса в жизни не испытывала. Ананас удачно разбавляет приторность. А кокос добавляет мягкости. Кайф длится всего несколько секунд, потому что от волнения я проглатываю пирожное, почти не прожевав. Там внутри вкусность смешивается с коктейлем чувств, которые я не могу разобрать. Все так запуталось.

Мне же надо познакомить его с Анжеликой.

– Вкусно? – Бархатов с тоской глядит на крошки, прилипшие к тарелке.

– Угу.

Я жую уже собственные губы, еще смакуя сладость во рту. И только через паузу догадываюсь его отблагодарить.

– Спасибо. Большое.

– Да не за что, – он снова легок и весел. Приподнимает шляпу, улыбаясь. Золотое свечение вокруг зрачка мне словно подмигивает.

Да, есть в его глазах… волшебство, что ли.

Бархатов резко меняет выражение на серьезное, даже сердитое.

– Кстати, Ксю, что с твоим лицом? Оно…

– Красивое? – Ксюня ведет плечами кокетливо и играет бровями.

Во мне просыпается гордость за ее макияж и прическу. Слава улыбается.

– Оно всегда красивое, – начинает ласково, а потом снова становится суровым. – Но сейчас чересчур.

Только у Ксюни опускаются уголки губ, как я вступаюсь. За нее и за свою работу.

– Ничего не чересчур! Это вечерний макияж. Вполне соответствует мероприятию.

Бархатов переводит на меня недоверчивый взгляд. Ксюня переманивает его обратно, обнимая меня за плечи.

– Это Лера меня накрасила. Скажи, классно? Мастерски!

Слава поджимает губы, выцеживая:

– Ну да, ну да.

Он растягивает Ксюнины щечки и мотает ее головой в стороны, разглядывая нюансы.

– Не спорю, на тридцатилетний юбилей было бы самое то. Но не в пятнадцать же.

– Ой! – взвываем мы с Ксюней одновременно.

Парень смеется и отпускает сестру наконец. Она отпихивает его еще дальше и отворачивается.

– Вау! – громко произносит Дегтярев.

Парень застывает в нескольких метрах от нас в толпе. Зачарован. Глаза лупит на Ксюню. В руке у него тоже тарелка с фирменным пирожным, но хватка ослабевает. Блюдо клонится набок, и пирожное скатывается вниз. Плюхается между лакированными носками его ботинок. Только тогда Дегтярев размораживается, смотрит вниз и тянет досадливо:

– Блииин. Я за него дрался, между прочим.

Покатые плечи опускаются.

– Выкуси победу, – отвечает Слава и разевает пасть от хохота.

Мы с Ксюней переглядываемся и тоже хихикаем. Дегтярев поднимает пирожное салфеткой и кладет обратно на тарелку, идя к нам.

– Надеюсь, ты не будешь это есть? – пугается Ксюня и таращит глаза на куски крема в грязи.

Парень принимает оскорбленный вид и возмущенно поднимает брови.

– Нет, конечно, – и глядит на испорченное лакомство, морщась, словно плачет. – Я, вообще-то, тебе его нес. Так за него боролся.

Ксюня смеется и хлопает его по плечу.

– Да не парься. Мне Слава уже принес. Я свое съела.

Мне хочется ударить себя по лбу, а заодно и Ксюню. Нет, они все-таки с братом одинаковые. Тугодумы еще те.

Смотрю на Дегтярева – размазан по стенке. Жалко пацана. Он смотрит на Бархатова и кивает удрученно. Берет пирожное в салфетке и впечатывает его в тарелку. По щекам пробегают желваки.

Бархатов хлопает друга по другому плечу с фальшивым сочувствием.

– Так всегда по жизни, бро.

Мы с Ксюней снова переглядываемся. Она тоже розовеет под тоналкой. Искусственный румянец насыщается.

Пока парни передразнивают друг друга, я озираюсь по сторонам. В ту же секунду натыкаюсь на Анжелику. Наверное, именно она и заставила меня отвлечься. Притягивает мое внимание и мимикой всячески намекает, что пора действовать.

Набираю побольше воздуха в грудь и медленно выдыхаю. Надо что-то придумать. Идея приходит мгновенно. Похоже, все это время фоном обрабатывалась мозгом и всплыла в нужный момент.

Я пишу Анжелике, чтобы она шла в мастерскую. А сама озвучиваю ребятам предложение, очень надеясь на то, что Ксюня меня поддержит. Вряд ли Слава без нее согласится. Хорошо, что здесь бонусом Дегтярев. Невольно станет моей приманкой.