300 миль на запад

Таунсбери

Ночь упала быстро.

Ричард свернул с дороги, когда солнце ещё догорало на горизонте, и разбил лагерь у редких кустов. Не из осторожности — из привычки. Он делал это сотни раз, в разных штатах, с разными именами на устах и одинаковым концом.

Лаки Джон висел на спине лошади, связанный, бледный от потери крови. Плечо было перебинтовано кое-как, но крепко. Ричард не хотел, чтобы он умер — не сегодня.

Он снял Лаки, уложил у костра, проверил узлы. Джон был без сознания, но дышал ровно.

Ричард сел напротив, достал флягу, сделал глоток и долго смотрел в огонь.

— Забавно, — тихо сказал он. — Ты даже не знаешь, из-за чего всё это.

Он не ждал ответа.

Глубокой ночью, Рич, проснулся от шороха.

Не от звука шагов — от тишины. Лошади больше не фыркали. Огонь почти погас.

Ричард потянулся к ружью — удар пришёл сбоку.

Он упал, перекатился, попытался встать, но его уже держали. Удары сыпались быстро, профессионально. Кто-то выбил ружьё, другой уже заломил руки.

— Спокойно, Грей, — сказал мужской голос. — Ничего личного.

Ричард замер.

— Кто вы?… — на выдохе сказал он.

— Люди Пастора, — ответили ему. — А ему нужен Эль Револьверо.

— Он не ваш, — прорычал Ричард.

— Теперь — наш.

Кто-то указал на Джона.

— Забираем добычу.

Ричард дёрнулся, но приклад врезался в висок.

— Господь сказал: не убивать. Если нет веской причины. Приказал лидер группы.

Мир качнулся и погас.

Утро было серым.

Ричард очнулся на холодной земле. Руки были связаны, ноги — свободны. Лошади не было, как и вещей. Джона — тоже.

Он сел, поморщившись от боли в голове, и долго смотрел перед собой.

— Чёрт возьми… — прошептал он.

Ричард встал, шатаясь, и пошёл к дороге. Каждый шаг отдавался в висках. Через какое-то время он увидел стадо и человека с посохом.

Пастух.

Тот помог ему распутать руки, дал воды и довёз до Таунсбери.

Города, где, как Ричард уже знал, владычествует "Пастор".

Таунсбери встретил Ричарда колокольным звоном.

Не радостным — мерным, глухим, будто отсчитывающим чужие грехи.

Город был чистым. Слишком чистым. Дома стояли ровно, улицы подметены, люди говорили вполголоса и отводили взгляд. Ни пьяных, ни картёжников, ни проституток. Даже салун работал, как лавка — без смеха и музыки.

Ричард шёл по улице и чувствовал, как на него смотрят из окон.

Он первым делом зашёл в салун.

— Воды, — сказал он.

Бармен молча налил. Ричард сделал глоток и наклонился ближе.

— Я ищу человека. Его прозвище — Пастор.

Бармен побледнел.

— Здесь не принято произносить это имя вслух, — прошептал он. — Если вам дорога жизнь, сэр… вам лучше уйти.

— Уже поздно, — ответил Ричард.

Он вышел и направился к церкви.

Церковь Святого Николая стояла на холме, как надзиратель. Белёные стены, высокая колокольня, тяжёлые двери.

Внутри было прохладно. Несколько человек сидели на скамьях, уткнувшись в пол. На алтаре горели свечи.

Ричард прошёл вперёд.

— Я ищу Стэна, — сказал он. — Того, кого здесь зовут Пастором.

Один из прихожан медленно поднялся.

— Он вас ждёт, — сказал тот и указал на боковую дверь.

Подвал встретил запахом сырости и крови.

Факелы горели вдоль стен. В глубине, за железными прутьями, лежал человек с перевязанным плечом. Джон. Он был прикован к кровати.

Рядом стоял мужчина лет сорока пяти. Крепкий, с короткой бородой, в простой тёмной рубахе. В руках — Библия.

— Ричард Грей, — произнёс он спокойно. — Ты почти не изменился.

— А ты так и не перестал быть священником, Стэн.

— Я им был, — ответил тот. — А теперь я — то, что осталось.

Он закрыл книгу.

— Приветствую тебя, сын мой.

— Оставь эту херню.

Стэн слабо улыбнулся.

— Ты не веришь в Господа?

— Я не думаю, что ты веришь.

Улыбка исчезла.

— Я уверовал, когда мне было шестнадцать, — сказал Стэн. — Молился ежедневно....
— А потом, потом была война. Там Бога нет.

Он подошёл к Джону.

— Не укради, сказал Господь. Не убей. Не возжелай жену ближнего.
Стэн посмотрел на пленника.
— Ты же украл у Ушлого Пита, убил Малыша Рональда и обрюхатил жену фермера О’Нила. Гореть тебе в геенне огненной.

— Ты не судья и не палач, — сказал Ричард.

Стэн поднял взгляд.

— Я — десница Божья.

— Перестань, зачем ты его держишь? — спросил Ричард.

— Он бредил, — ответил Стэн. — Говорил о Салли Хендерсоне. О награде. О миллионе.

Ричард напрягся.

— Ты не удержишь его, — сказал он. — Вся страна его ищет. Флетчер уже в пути.

Стэн кивнул.

— Поэтому я предлагаю союз.

— Нет.

— Подумай, — сказал Стэн. — Ты один. Я — город. Вместе мы удержим Хендерсона.

— Я не работаю с фанатиками.

Ричард забрал свои вещи, которые аккуратно лежали у выхода.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Стэн.

— Я совершаю выбор.

Ночью Таунсбери не спал.

Колокол бил без остановки.

Не для молитвы — для тревоги.

Ричард был в трёх милях от города, когда услышал первый выстрел. Он остановил коня, прислушался. Потом второй. Потом крик.

Он не повернул назад.

Это было худшее решение в его жизни.

В городе всё началось тихо.

Пять повозок вошли с восточной дороги. Закрытые со всех сторон. Стража Пастора пропустила их — люди в городе знали эти повозки. Они везли муку, соль, инструменты.

Когда ворота закрылись, первая повозка остановилась.

Изнутри вышел мужчина в сером плаще. Высокий, худой, с аккуратной бородой и холодными глазами. Это был он. Флетчер. Имя что вызывает тревогу и ужас в душах самых отъявленных бандитов.

— Неплохой городишко, — сказал он.

Выстрел.

Человек у ворот упал, даже не поняв, что произошло.

Дверцы распахнулись.

Из повозок высыпали люди с ружьями и дробовиками.

Началась резня.

Пастор вышел из церкви с Библией в руках.