300 миль на запад

У дьявола за пазухой

Лагерь Флетчера не был похож на бандитский.
Это было первое, что заметил Джон.
Никакого хаоса, никакого пьяного смеха, никакой музыки. Палатки стояли ровно, будто кто-то чертил их по линейке. Костры — не больше нужного. Лошади привязаны аккуратно, оружие сложено, люди говорили тихо и по делу. Даже сторожевые были расставлены так, как это делают не разбойники, а солдаты.
Флетчер ехал впереди, не оглядываясь. Он знал, что Джон идёт за ним. Знал и не сомневался.
— Здесь не принято задавать вопросы в первый вечер, — сказал он, когда они въехали в лагерь. — Сначала смотришь. Потом думаешь. Потом решаешь, живёшь ли дальше с тем, что понял.
Джон кивнул. Это были слова, которые он понимал.
Люди смотрели на него. Не с враждебностью — с интересом. Оценивающе. Так смотрят на нового офицера, присланного из штаба: не любят заранее, но готовы признать, если не подведёт.
Флетчер спешился.
— Дайте ему воду и еду, — сказал он. — Оружие — не сегодня.
Никто не возразил.
Это тоже было показательно.
Палатка Джона стояла на краю лагеря. Не в центре — но и не у самой тьмы. Место для тех, кто ещё не свой, но уже и не чужой.
Внутри было чисто. Кровать, стол, умывальник. Ничего лишнего.
На столе — миска с горячей похлёбкой и кружка.
Джон сел, не притрагиваясь. Он прислушивался.
Снаружи лагерь жил тихо: шаги, короткие фразы, бряцанье металла. Ни смеха, ни криков. Ни одного лишнего звука.
Это был не страх. Это была дисциплина.
Он вышел.
У одного из костров сидели трое. Один точил нож, второй чистил ружьё, третий просто смотрел в огонь. Когда Джон подошёл, они подняли головы.
— Ты тот самый? — спросил один. — Какой? — ответил Джон. — Тот, кого Флетчер привёз сам.
Джон пожал плечами.
— Войну видел? — спросил другой. — Видел. — Где?
Джон не сразу ответил. Потом сказал ровно, без гордости: — Кавалерия. Юг.
Мужчины переглянулись. Кто-то кивнул. Кто-то отвёл взгляд.
— Тогда ясно, — сказал тот, что молчал. — Он таких чувствует.
— Кого? — спросил Джон. — Потерянных, — ответил мужчина и снова уставился в огонь.
Флетчер позвал его позже, когда стемнело окончательно.
Шатёр был больше остальных, но не роскошный. Карта на столе, несколько книг, ящик с бумагами. Флетчер сидел, сняв плащ, закатав рукава. Он выглядел не как главарь, а как человек, который привык принимать решения в одиночку.
— Садись, — сказал он.
Джон сел.
— Ты думаешь, что я тебя спас, — продолжил Флетчер. — Это ошибка. — Тогда зачем ты меня забрал? — Потому что ты не побежал.
Джон поднял взгляд.
— Когда город горел, — сказал Флетчер, — ты мог кричать, умолять, проклинать. Ты мог попытаться быть героем. Ты просто смотрел и ждал. Так делают либо трусы, либо солдаты.
— И кем ты меня считаешь? — спросил Джон.
Флетчер усмехнулся.
— Это я ещё проверяю.
Он встал, подошёл к столу и развернул карту.
— Север победил, — сказал он. — Бумагами, деньгами, законами. Они думают, что война закончилась. Он посмотрел на Джона. — Она просто сменила форму.
— И ты всё ещё воюешь? — Я всё ещё не проиграл, — ответил Флетчер. — А ты?
Джон молчал.
— У тебя есть имя, — продолжил Флетчер. — Репутация. У тебя есть мозги. И у тебя нет будущего, если ты пойдёшь один.
Он наклонился ближе.
— Я не прошу верности. Пока. — А что ты предлагаешь? — Время, — сказал Флетчер. — И шанс.
Он выпрямился.
— Посиди с нами. Посмотри. Потом решишь. Уйти можно всегда. Пауза. — Почти всегда.
Джон понял, что это правда.
— Спокойной ночи, — сказал Флетчер и вышел.
Ночью Джон не спал.
Он слышал, как лагерь дышит. Как меняется караул. Как где-то далеко воет койот.
Он думал о Ричарде. О миллионе. О городе, которого больше нет.
И о том, что Флетчер был прав в одном.
В одиночку здесь не выживают.
Утром его разбудил звук шагов.
— Подъём, — сказал незнакомый голос. — Флетчер хочет посмотреть, как ты стреляешь.
Джон сел и впервые за долгое время улыбнулся.
Проверка началась.