300 миль на запад

Зарыть топор

Бар был низкий, тёмный и шумный — как будто специально созданный для людей, которым нужно забыться. Здесь не задавали вопросов и не смотрели в глаза дольше секунды. Джон и Ричард сели у стойки молча, будто это было решено ещё до того, как они туда зашли.

— Два, — сказал Джон.
— Нет, — поправил Ричард. — Сначала один. Потом посмотрим, сколько ещё понадобится.

Посмотрели.

Оказалось — много.

Где-то второй бутылке разговор всё-таки начался. Не сразу. Сначала была тишина, потом смех над какой-то глупостью, потом пауза — и слова сами вывалились.

— Я же её любил, — сказал Джон вдруг, уставившись в мутное стекло.

Ричард повернул голову.
— Кого?

— Амели.

— Почему не женился?

Джон помолчал, потом вздохнул.
— Чувак… это лошадь.

Ричард моргнул. Потом рассмеялся — сначала тихо, потом громче, так, что бармен посмотрел на них косо.

— Ты серьёзно?
— А ты думаешь, я вру? — обиделся Джон. — Она была красивая. Понимала меня. Не задавала лишних вопросов.

Джон сделал глоток.
— Вот ты свою лошадь любишь?

— У меня конь, — спокойно ответил Ричард.

Они снова рассмеялись. Уже легче. Уже без злости.

Через какое-то время Джон посерьёзнел.

— Я не просто так в тебя стрелял, — сказал он. — Тогда.

Ричард кивнул.
— Я слушаю.

— Ушлый Пит… — Джон поморщился. — Он был всем, что у меня было после войны. Банда — как семья. Уродская, но своя. И когда ты вышел на нас… я испугался. Не смерти. Потерять их.
Он сделал паузу.
— А потом понял, что терять-то нечего.

Он рассказал всё. Про Пита. Про грязь, про страх, про то, как в какой-то момент понял, что за этим не стоит ничего, кроме жадности. Как забрал деньги. Как ушёл. Как убил двоих людей Пита, потому что иначе они бы догнали.

— Я не герой, — закончил Джон. — Я просто вовремя сбежал.

Ричард долго молчал. Потом налил себе ещё.

— Я тоже не герой, — сказал он. — Просто дольше врал себе.

Он рассказал о службе. О значке маршала. О том, как его принимали в кабинетах, где ковры толще совести. О том, как однажды, в Белом доме, ему представили человека в очках, аккуратного, вежливого.

— Салли Хендерсон, — сказал Ричард. — Тогда он был просто бухгалтером. Слишком умным для своего места.

Он рассказал о карьере, о президенте, о том, как был в шаге от политики. О браке — коротком и неудачном.

— Она сказала, что разрушит мою жизнь, — усмехнулся Ричард. — И не соврала.

Они сидели рядом, уже не как враги. Как два человека, которых жизнь переехала по-разному, но в одном и том же месте.

— Знаешь, — сказал Джон, — если бы всё сложилось иначе…
— Мы бы всё равно сидели здесь, — перебил Ричард. — Просто пили бы за разные причины.

Они расплатились и вышли в ночь.

Воздух был прохладный. Город шумел где-то далеко. Вражды больше не было.

— Завтра каждый пойдёт своей дорогой, — сказал Ричард.
— Да, — кивнул Джон. — Но если встретимся ещё раз…
— Значит, так надо, — закончил Ричард.

Они разошлись, не оборачиваясь.