300 миль на запад

Выбор

Ричард вернулся в гостиницу под утро.
Не потому что встреча с Салли затянулась — потому что она не закончилась. Такие разговоры продолжаются в голове, даже когда собеседник давно ушёл.
Сальма была на месте. За стойкой, с книгой гостей и лампой, отбрасывающей тёплый круг света. Она подняла взгляд сразу, как будто ждала именно его.
— Вы встретились с ним, — сказала она.
Это не был вопрос.
Ричард сел напротив. Медленно. Усталость навалилась внезапно — не телесная, а та, что появляется после выбора, который ещё не сделан.
— Да, — ответил он. — Он выложил всё. Все карты, что были у него на руках. Он предложил мне 20 миллионов из украденных из казны, предложил связи в Лондоне и титул лорда, возможно место в парламенте. Всё то чего я лишился здесь в Америке

Сальма слушала молча, она уловила тон, которым говорил её собеседник, его сомнения. Но она не перебивала. Мисс Торрес, умела слушать так, что человек сам доходил до сути.
— Он сказал, что мы жертвы, — продолжил Ричард. — Что нас вытолкнули, потому что мы стали неудобны. Что мир принадлежит элитам, а мы с ним — просто пешки на доске.
— И вы ему поверили? — спросила она тихо.
Ричард покачал головой.
— Нет.
Сальма чуть улыбнулась. Он слукавил, совсем немного.
— Судя по тому, что я в вас заметила… — сказала она, — вы не из тех, кто торгует совестью.
Я уверена, вы его арестуете.
Ричард посмотрел на неё. Долго. Потом кивнул.
— Да.
Он поднялся.
— Спасибо, — сказал он просто.
— За что?
— За то, что напомнили, кто я.
Он ушёл к себе. Дверь закрылась мягко, без щелчка.
В это же утро Джон получил письмо.
Почерк Элизабет он узнал сразу — аккуратный, чуть наклонённый, как будто слова всегда стремились вперёд.
Джон,
Мы с мамой добрались благополучно. Здесь так красиво, что иногда кажется — это декорации, а не реальность. Я часто думаю о вас с Ричардом и надеюсь, что однажды мы снова увидимся.
Если судьба будет благосклонна — приезжайте в Лондон. Я буду счастлива показать вам этот город.
И… я скучаю.
Э.
Джон сложил письмо аккуратно. Очень аккуратно.
Такие вещи нельзя мять.
Вечером Ричард снова вышел на крыльцо.
Это стало их ритуалом — не оговорённым, но понятным обоим. Сальма сидела на ступеньках, закутавшись в шаль. Город шумел где-то внизу, но сюда этот шум доходил приглушённым, как воспоминание.
— Что вы будете делать после своего последнего дела? — спросила она.
Ричард не ответил сразу.
— Надеюсь, смогу устроиться в Вашингтоне, — сказал он наконец. — Если получится. Если меня ещё там помнят.
Сальма кивнула.
— К тому времени я, наверное, буду в Барселоне.
Она посмотрела на него. Спокойно. Без ожидания.
— Если вдруг вам не захочется Вашингтона и прежней жизни… вы всегда можете присоединиться ко мне. Я буду писать. Присылать карточки. Из разных стран.
Ричард усмехнулся.
— Я уверен, что мне с вами не будет скучно.
— В этом можете не сомневаться, мистер Грей.
Она поднялась.
— Я буду молиться за вас, — сказала она тихо. — В вашем последнем деле.
И ушла, не оглядываясь.
Ночью Ричард не спал.
Он ворочался, смотрел в потолок, слушал, как за окном редеют шаги. Мысли ходили по кругу.
Бросить всё.
Уехать.
Начать просто жить.
Сальма была права — с ней было бы не скучно.
И, возможно, впервые за долгие годы — спокойно.
Но был и другой путь.
Путь назад.
К имени.
К статусу.
К Олимпу, с которого он однажды сорвался.
И если не воспользоваться этим шансом — тогда зачем всё было?
Зачем кровь.
Зачем годы в грязи среди отбросов.
Зачем он вообще боролся?
К утру он понял:
что бы он ни выбрал — это будет последний раз, когда он выбирает.
Утром Ричард выпил кофе. Чёрный. Без сахара.
Надел пиджак. Привёл себя в порядок. В зеркале на него смотрел мужчина, который снова знал, куда идёт.
В участке его встретил шериф Уильям Джеймс, по прозвищу Чёрный Волк. Высокий. Седой. С глазами, которые давно перестали удивляться.
— Чем обязан, мистер Грей?
— Я знаю, где Салли Хендерсон, — сказал Ричард.
Чёрный Волк не изменился в лице.
— Тогда, — произнёс он, — у нас впереди длинный день.
Ричард кивнул.
Он был готов.