31 декабря. Вернуть всё назад

Глава 1

31 декабря 2025 года.

Всё было идеально. Абсолютно.

Марина поймала своё отражение в тёмном окне, за которым медленно падал снег. Каре. Эта стрижка будто сбросила с неё лет пять. Каштановые волосы, ровно постриженные у самого подбородка, подчёркивали скулы и серые глаза. Она провела ладонью по волосам — гладкие, здорово блестят.

Она отошла от окна, её взгляд скользнул по гостиной. Полная чаша. Украшенная ёлка — здесь были и первые самодельные ангелочки близнецов, и шикарные шары из прошлогодней поездки в Прагу. Стол ломился. Сельдь под шубой, которую обожал Сергей, её фирменный гусь с яблоками, салат «Оливье» по бабушкиному рецепту. Всё было готово к его приходу. Дети, Саша и Женя, 19-летние близнецы, уже отгуляли семейный ужин в полдень и умчались к друзьям — встречать Новый год с бургерами и гитарой у кого-то на лоджии. Идеально.

Марина поправила на себе платье. Красное. Облегающее. Немного поправилась за 20 лет, да. Но эти лишние пять кило распределились так, что подруги только завидовали: грудь, попа. Платье сидело как влитое. Она всё ещё ловила на себе взгляды мужчин в супермаркете или когда выходила к клиентам-частникам (бухгалтерию она вела из дома, и это было удобно — и деньги, и всё под контролем). Но её взгляд всегда искал одного — Серёжу. Её Сережку. Любимого мужа.

Они прожили душа в душу 20 лет. Половину жизни. Встретились студентами, прошли через общежитие, две колыбели в однокомнатной квартире, его стремительный карьерный взлёт в строительной фирме, её уход с офисной работы на фриланс, чтобы быть ближе к детям.

Она мысленно пролистала ближайшую неделю. Всё запланировано. Сегодня — их романтический вечер, долгие разговоры под бой курантов. Завтра приедут дети, будут есть холодец и смотреть фильмы. Потом поездка к её родителям в село, потом — к друзьям на дачу. Седьмого — к свёкрам. Идеальный, отлаженный механизм счастливой семьи.

На часах било девять. Он вот-вот должен был прийти. Она зажгла свечи на столе, поправила салфетки. Подарки — новый дорогой планшет ему, тёплые пуховики детям — лежали под ёлкой. В груди щемило сладкое, привычное предвкушение праздника. Его ключ щёлкнул в замке.

Марина, словно девчонка, метнулась в прихожую, прислонилась к косяку, приготовив счастливую улыбку.

Дверь открылась. Впустила с собой морозный воздух и его.

Сергей. Высокий, подтянутый, в отлично сидящем тёмном пальто. Русые волосы, светлые, почти холодные глаза, которые всегда смотрели на нее с теплом. Он снял пальто, повесил. Всё так же, как тысячу раз.

— Привет, любимый! — она подставила щёку для поцелуя.

Он наклонился, коснулся её кожи губами. Поцелуй был сухой, быстрый. — Привет.

Он прошёл мимо неё в гостиную, к столу. Шёл как-то… механически. Его взгляд скользнул по яствам, по ёлке, по её новому платью — и не зацепился ни за что. В нём была каменная отстранённость.

— Серёж, что-то случилось? Устал? — Марина пошла за ним, тревога тонкой иглой кольнула под рёбра.

Он остановился посреди комнаты, повернулся к ней. Разноцветные огоньки отражались в его глазах, не добавляя им тепла.

— Марина, нам нужно поговорить, — его голос был ровным, лишённым интонаций. Голосом для совещаний.

— Говори, я слушаю. Хочешь вина? — она сделала шаг к столу.

— Нет. Не надо. Садись.

Она не села. Встала напротив, скрестив руки на груди, будто защищаясь от внезапного сквозняка. Её красивое, выверенное до мелочей 31 декабря начало трещать по швам.

— Я ухожу, — сказал он. Просто. Без предисловий.

— Ты… куда? К кому? — её собственный голос прозвучал глухо.

— Ухожу. От тебя. К другой женщине, — он выдохнул, и в его глазах мелькнуло облегчение. Словно он сбросил гирю. — Я ухожу. К Ольге.

— К… какой Ольге? — её мозг отказывался складывать буквы в смысл.

— Моей помощнице.

— Но она… она у тебя всего три месяца работает!

Сергей усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Всё правильно. Три месяца как официально оформлена. Это было… как удар током, Марина. И когда мы в конце декабря выиграли этот гигантский тендер, я понял — всё. Я достиг той планки, к которой шёл. И больше не хочу жить в этой… в этой прекрасной, правильной, но чужой для меня теперь жизни. Хочу жить для себя. С ней.

Слова падали, как ножи, рассекая воздух, застолье, её новое платье, 20 лет совместной жизни. Ольга. Три месяца. Любит. Переезжает.

— Дети… — единственное, что она смогла выдавить из перехваченного горла.

— Они уже взрослые. Я с ними поговорю. Отдельно.

— А я?.. А мы?.. — она смотрела на него, и в её глазах, широко открытых, был только чистый, животный ужас. Как будто он заговорил на незнакомом языке.

— Мы… всё, Марина. Всё закончилось. Давно. Ты просто не хотела этого видеть.

Он повернулся, пошёл в спальню. Через минуту вышел с уже собранной спортивной сумкой (когда он успел?).

— Сергей… — её голос дрогнул. Она хотела кричать, бить посуду, падать на колени. Но она лишь стояла, как столб, в своём дурацком, никому теперь не нужном красном платье. — Сегодня… Новый год.