32 фуэте, или Примавера

Глава XI

В той самой гримёрной, которая после захода Солнца превращалась в покои Ночи, за столиком перед зеркалом сидела девушка. Она смотрела в зеркало, а из него на девушку сегодня смотрела Никия. Пока ещё только во взгляде, в улыбке, в повороте головы.
Девушка распустила волосы, золотой рекой укрывшие её плечи, а в небе над городом показалась таинственная Луна, осветившая улицы мягким и загадочным светом. Глаза женщин заблестели, а взгляды мужчин посветлели, иногда они встречались, и тогда уже блеск мог появиться в глазах у мужчин, а свет во взорах женщин.
На столике перед зеркалом появились шпильки, заколки, гребни, а в фойе театра зажегся свет, в буфетах началась сервировка, и на сцене рабочие приступили к монтажу декораций. Театр походил на готовящийся к отплытию парусник, прибывала команда - артисты, музыканты, мастера и художники. Все они были наполнены светом и всех их объединяла любовь к театру и к своему призванию. Все они ждали вечерний спектакль, как ждут моряки выхода в море, и  чтобы отвлечься от волнения, усердно занимались своей работой.
На ресницы девушки ложилась тушь, на веки тени, а на сцене, словно паруса, поднимались декорации, росли индийский храм, пагоды, тропический лес. Осветители проверяли работу прожекторов и софитов, а на палубе оркестровой ямы стали собираться первые музыканты. Со всех сторон слышались приветствия и шутки, на пюпитры ложились ноты, и на стойках и подставках появлялись музыкальные инструменты.
К девушке в гримёрную заглядывали подруги и друзья, улыбались и о чём-то спрашивали. Слова не были важны, важно было то, что в каждом из людей разгорался огонёк, ведь каждый из них сегодня нёс в себе заряд какой-то особой, творческой энергии, и когда люди встречались и обменивались взглядами, этот заряд усиливался и входил в резонанс. В гримёрную заглянул и похожий на принца высокий и стройный парень с сияющим взглядом. Он улыбнулся, и сказал что-то про «прекрасно выглядишь». Сегодня ему предстояло играть главную мужскую роль – воина Солора.
На лице девушки появились румяна, на губах блеск, а возле театра с букетами цветов стали собираться первые зрители. Розы, тюльпаны, орхидеи и гортензии, каллы и гиацинты наконец-то встретились, и их мечта должна была вот-вот осуществиться. Цветы непрерывно здоровались и обнимались, склонялись в реверансах, поклонах, и книксенах. Их любопытные взгляды скользили по площади, по зданию театра, они ждали, когда наконец-то откроются двери в мечту.
Ни цветы, ни кто-либо другой, не знали, что прямо сейчас, за одним из светящихся окон, за столиком у зеркала, вместе сидели Никия и её подруга Тишина. Она всегда приходила перед спектаклем побыть рядом, послушать, как за окном шумит невидимый город, гудят машины, как где-то рядом в кранах перешёптывается вода, как бормочет лампа на потолке, как здание театра рождает какие-то свои, ни на что не похожие звуки, как шорохи в стене отдаются шагами и смехом за дверью, как в гримёрную проникают голоса просыпающегося оркестра и по циферблату часов на стене убегают секунды. Тишина обняла Никию и поцеловала её в лоб. Пора.
Когда в зале погас свет, и за дирижёрским пультом, как капитан на мостике корабля, показался дирижёр, всё исчезло. Память, дела и заботы, дни недели и времена года, - всё потеряло смысл. Пол, стены и потолок раздвинулись, театр снялся с якоря и отправился в далёкую и сказочную страну Индию. Вместе с первыми аккордами зрители обнаружили в своих душах камертоны, струны и клавиши, и каждый теперь чувствовал себя частью оркестра.
Занавес был ещё закрыт, но вокруг уже разливалось море музыки, такой же стихии, как и огонь, вода, земля или воздух. Эта музыка, рождала краски, которыми можно было рисовать в душах людей. Она возвращала им потерянные за дни, недели и месяцы частички себя.
А по коридорам театра, с каждым шагом превращающихся в храмовую анфиладу, на ежегодный праздник огня, плыла закутанная в тончайшее, словно цветочный аромат, покрывало, баядерка Никия. Это было не простое покрывало, это была волшебная шаль Её Величества Ночи, принесённая Ветром. В стенных нишах, коптя, горели масляные лампы, их пламя колебалось в такт с ритуальными танцами и отбрасывало пляшущие тени. Великий брамин требовал её выхода, он ждал её танцев. Он не мог больше бороться со своей страстью, сегодня он хотел посвятить Никию в главные баядерки и добиться её любви, или…