33 несчастья на голову, или Я тебя нагадала…

Глава 8

Дрожь началась не с воздуха, а с земли. Мох под её босыми ногами заволновался, как вода от брошенного камня. Тёплая, живая пульсация фиолетового ковра сменилась тревожной, неровной вибрацией. Светящиеся листья на деревьях синхронно мигнули, словно в гигантском помешательстве. Мелодичный звон хрустальных цветков сменился пронзительным, диссонирующим визгом, который впивался прямо в мозг.

Лицо Эриана исказилось. Не страх, а холодная, стремительная оценка угрозы. Его взгляд рванулся от неё куда-то вглубь леса, за её спину. Он не просто увидел опасность — он вычислил её траекторию, масштаб и время до столкновения. И то, что он вычислил, заставило его ледяное спокойствие дать трещину.

Мужчина сделал резкий, отрывистый жест рукой — уже не мольба, а команда: «В сторону!» — и бросился вперёд.

Алекс, парализованная новым витком ужаса, наконец смогла повернуть голову. То, что она увидела за спиной, вырвало у неё тихий, хриплый выдох.

Красивый, сияющий лес позади неё «разрушался». Не так, как рушатся деревья от бури. Они стирались. Края мира теряли чёткость, расплываясь в серую, беззвучную муть. Эта муть не просто была пустотой. Она была антижизнью. Там, где она касалась светящегося мха, тот тускнел, сморщивался и превращался в пыль. Хрустальные цветы рассыпались с сухим, жутким треском, похожим на ломающиеся кости. Звуки леса глохли, поглощаемые наступающей немотой. Это была не тьма, а выцветшая, лишённая всех красок и вибраций реальность, пожиравшая волшебство с ненасытной жадностью. И она ползла к ней с пугающей скоростью, оставляя за собой мёртвую, гладкую, как стекло, пустыню.

Инстинкт самосохранения, дремавший под гипнозом чуда, проснулся с рёвом. Алекс вскочила на ноги, готовая бежать, но ноги подкосились — от страха, от непривычной тяжести этого мира. Она упала на колени.

Серая пустота была уже в трёх шагах. Она почувствовала её дыхание — ледяное, сухое, высасывающее из лёгких воздух, из кожи — влагу, из души — саму способность чувствовать. Холод схватил её за щиколотки, ловким, цепким прикосновением, и пополз выше. Онемение, страшнее любой боли.

И тут он оказался рядом.

Эриан преодолел оставшееся расстояние не бегом — это было стремительное, почти призрачное скольжение. Он встал между ней и наступающей пустотой, спиной к опасности, лицом к ней. Его плащ взметнулся, заслонив от неё ужасное зрелище. Всё её поле зрения заняло теперь его лицо — бледное, с резко очерченными от напряжения скулами, с губами, сжатыми в тонкую белую нить.

В его глазах не было страха за себя. Только ярость. Ярость на эту угрозу. И отчаянная решимость.

Он опустился перед ней на одно колено, уровняв их взгляды. Его руки схватили её за плечи. Прикосновение было твёрдым, властным, но не грубым. Сквозь тонкую ткань футболки она почувствовала нечеловеческую силу в его пальцах и холод. Не холод смерти, а холод глубокого, древнего камня, заряженного энергией.

Он тряхнул её, заставив встретиться взглядом. Его глаза впились в неё, и в них горел немой приказ: «Смотри на меня. Только на меня. Верь мне.»

Серая пустота накрыла его сзади, словно волна. Она увидела, как край его плаща коснулся её — и мгновенно посерел, потерял фактуру, стал плоским, как нарисованный. Пустота пожирала его, подбираясь к плечам.

Эриан не оглянулся. Он знал. И в этот миг отчаяние в его глазах сменилось чем-то иным. Решимостью, граничащей с безумием. С жертвой.

Он рванул её к себе, стиснув плечи так, что Алекс ахнула. И затем, с невероятной силой, резко развернул её, прижав спиной к своей груди, одним движением встав на ноги и повернувшись спиной к отступающему (или наступающему?) лесу. Теперь он был щитом между ней и пустотой, поглощавшей его самого.

Одну руку он оставил на её плече, сжимая так, что было больно. Другую — вытянул в сторону ещё живого, сияющего леса, куда он, очевидно, пытался её направить. Его пальцы снова сложились в жёсткий, повелительный знак: «Беги туда!»

Алекс застыла в этом железном объятии. Она чувствовала холод пустоты, пожирающей его плащ, чувствовала напряжение каждой мышцы его тела, слышала его прерывистое, яростное дыхание у самого уха. И сквозь шквал паники в её сознании пробилась одна ясная, невероятная мысль: «Он защищает меня. Ценой себя.»

Она не могла бежать. Не могла оставить его.

Девушка попыталась повернуться, вырваться, чтобы увидеть, что с ним. В этот момент его рука на её плече ослабла на долю секунды, скользнула ниже, к её запястью. Его пальцы обвили его — не для удержания, а для чего-то иного. Контакт кожи с кожей.

И мир взорвался.