33 несчастья на голову, или Я тебя нагадала…

Глава 20

На следующее утро за ней пришёл не Теодор, а сам Эриан. Он постучал (формально, один раз) и вошёл, не дожидаясь ответа. Он был одет проще, в тёмные, удобные брюки и высокий, мягкий кафтан без обилия застёжек, но на нём по-прежнему висела та самая брошь. В руках он держал плоский, полированный камень размером с ладонь, испещрённый тонкими, светящимися изнутри линиями.

— Встань, — сказал он без предисловий. — Первый урок.

— Урок чего? — настороженно спросила Алекс, откладывая книгу по этикету Дейсервида, которую оставил ей Теодор (очевидно, в насмешку).

— Основ. Без понимания фундамента ты будешь ходить здесь как слепой щенок, натыкаясь на вещи, которые могут тебя убить. Или, что хуже, убить других.

Его тон был ровным, преподавательским, но в нём сквозила та же раздражённая нетерпеливость. Он явно считал это пустой тратой своего драгоценного времени.

Он повёл её не в Обсерваторию, а в маленькую, круглую комнату без окон, смежную с его покоями. Стены здесь были голыми, без серебристых прожилок, и свет исходил от нескольких парящих светящихся сфер. В центре на полу был выложен круг из того же светящегося камня, что он держал в руках.

— Сядь, — указал он на пол внутри круга.

Алекс покорно села, скрестив ноги. Он сел напротив, за пределами круга, положив камень между ними.

— Этот мир, Дейсервид, и твой — не просто разные места. Они сотканы из разной материи. Наш мир живёт и дышит магией, как твой — электромагнитными полями или гравитацией. Это не заклинания и палочки. Это фундаментальная сила. Реальность здесь — не данность. Она — ткань. И её нужно постоянно поддерживать.

Он положил ладонь на камень. Линии на нём вспыхнули ярче, и в воздухе над ними возникло трёхмерное изображение — что-то вроде сферы, обёрнутой в сложное, мерцающее полотно.

— Зеркала в Чертогах — не просто для отражения. Они узлы в этой ткани. Антенны. Стабилизаторы. Они удерживают рисунок, не позволяя ему распуститься. Я — Хранитель. Моя кровь, моя воля связаны с этой сетью. Я чувствую её колебания. Я её дирижёр.

Изображение изменилось. На полотне появились чёрные, пульсирующие разрывы. От них расходились трещины.

— Нетрот, — его голос стал холодным и острым, как лезвие. — Серая пустота, как ты её назвала. Это не существо. Это антиматерия реальности. Голод. Отсутствие. Оно питается не плотью, а смыслом, структурой, самой тканью бытия. Где оно проходит, остаётся не «ничто», а выхолощенная, мёртвая копия, лишённая сути. Оно не думает. Оно просто есть. И пожирает.

Алекс смотрела, заворожённая и испуганная. Образ Нетрот вызывал в ней тот же леденящий ужас, что и в лесу.

— И оно становится сильнее?

— Барьеры истончаются, — подтвердил Эриан. — По причинам, которые мы до конца не понимаем. Зеркала перенапряжены. Сеть гудит, как струна перед разрывом. И в эту критическую точку… — он посмотрел прямо на неё, — прилетаешь ты. Со своим миром без магии. Своим иным отпечатком.

— И вы думаете, я как-то связана с этим?

— Думать — привилегия Совета, — отрезал он. — Моя задача — собрать данные. А твоя — помочь. Если хочешь когда-нибудь увидеть свой мир с одним солнцем снова.

Он сменил тему, указывая на стены.

— Всё здесь пронизано потоками силы. Стены Чертогов, пол, даже воздух. Обычный человек их не видит. Маг видит как свечение. Но ты… Теодор записал твои показания. Ты описала «холодок» от зеркала, «вибрацию». Это не зрение. Это что-то иное. Возможно, восприятие разницы в потенциале между твоей реальностью и нашей. Сегодня мы это проверим.

Он поднялся, погасил изображение на камне.

— Встань. Закрой глаза. Не думай. Просто слушай. Не ушами. Кожей. Тем, что у тебя щекочет в затылке, когда смотришь в зеркало.

Алекс встала, неуверенно закрыла глаза. Было тихо. Лишь слабое жужжание светящихся сфер.

— Что я должна услышать?

— Тишину, — сказал он. — Но не пустую. Тишину, в которой есть слои. Как тишина в лесу. В ней есть звук ветра, земли, жизни. Ищи слой стабильности. Гармонии. И слой напряжения. Диссонанса.

Алекс пыталась. Сначала она слышала только биение собственного сердца. Потом — лёгкий шум в ушах. Она чувствовала прохладу воздуха, твёрдость камня под ногами. Но никаких «слоёв».

— У меня не получается, — выдохнула она, разочарованно открывая глаза.

Эриан смотрел на неё с тем же выражением, с каким смотрел на неудачную диаграмму.

— Потому что ты пытаешься «услышать» умом. Расслабься. Перестань пытаться. Просто будь.

Это было безумно сложно. Её ум был переполнен страхом, гневом, вопросами. Расслабиться здесь, перед ним, было все равно что попытаться заснуть на краю пропасти.

Она снова закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сосредоточилась на дыхании. На ощущении тяжести в ступнях. Постепенно внутренний шум начал стихать. И тогда не звук, а ощущение. Словно она стояла в комнате, где играла очень тихая, очень низкая нота. Вибрация. Она исходила отовсюду. От пола, стен, даже от воздуха. Ровная, фундаментальная. Это и была «стабильность».

Но потом, на её фоне, она почувствовала нечто иное. Тонкие, слабые пунктиры. Места, где та ровная нота слегка фальшивила, становилась тоньше, дребезжала. Как трещина в стекле, которую чувствуешь пальцем, а не видишь глазом.

Не осознавая, что делает, она протянула руку в сторону стены, туда, где один из таких «пунктиров» ощущался ярче.

— Здесь, — прошептала она. — Здесь что-то не так. Словно нить ослабла.

Она открыла глаза. Её палец указывал на участок стены, который выглядел абсолютно целым, таким же гладким и монолитным, как и весь остальной камень.

Эриан замер. Всё его раздражение, вся нетерпеливая снисходительность исчезли с его лица. Оно стало сосредоточенным, острым. Он медленно подошёл к тому месту, куда она указывала. Поднял свою руку, не касаясь стены, и провёл ладонью в сантиметре от поверхности. Его глаза сузились.

— Ты уверена? — спросил он тихо, не глядя на неё.