36 вопросов, чтобы влюбиться

Глава 3. В твоей семье отношения теплые и близкие?

Надя натянула черные колготки и оправила юбку. В зеркале на нее смотрела темнобровая девушка в школьной форме, только подчеркивающей юность ее обладательницы. В столовую Надя вошла бодрым шагом.

— Доброе утро!

Мама сделала глоток из своей кружки и улыбнулась:

— Доброе, солнышко.

Надя посмотрела на папу, ответившего ей взглядом человека, день которого не задался и который уже везде опоздал:

— Тебя довезти? — спросил он, на ходу одновременно отхлебывая кофе из кружки и стараясь затянуть галстук. 

— Нет, я сама…пешком, — ответила Надя, завороженно наблюдая, как мама встает и, смеясь над обычным для утра ворчанием отца, помогает ему с галстуком. 

— Уже двадцать лет ты их носишь, а все никак не можешь сладить, — мама положила руки отцу на грудь.

— Если я с этой удавкой совладаю, то лишусь этих минут с тобой, Оленька, — улыбнулся отец и обнял жену. Казалось, он совсем забыл про спешку. 

Застывшая Надя пошевелилась и затронула стул, который скрипнул. Родители тут же очнулись. 

— Сколько времени, Надюш? — спросил папа.

— Восемь.

— Как восемь?!

Все переместились в прихожую. Папа быстро накинул на себя плащ и взял свой черный кожаный портфель.

— Ну, я ушел…

— Пап, подожди, — не думая, воскликнула Надя и тоже стала надевать свой легкий плащ, — подбросишь?

— Ты же говорила… — папа бросил взгляд на наручные часы. — А! Ладно, давай быстрее!

— Уже бегу… — шелковый платочек повязывать не стала, накинула на плечи. 

— Хорошего вам дня, дорогие, — разнесся по подъезду мамин голос, когда двери лифта открылись. 

В машине Надя специально села на переднее сиденье. Краем глаза наблюдая, как папа выезжает с парковки и уверенно крутит руль, она молчала. Она понятие не имела, зачем вдруг решила ехать с ним. Какое-то время назад ее открытие, как ей казалось, начисто лишило ее теплых чувств по отношению к отцу, но сейчас, вспоминая недавнюю теплую сцену в столовой, Надя снова захотела ощутить себя дочкой такого сильного и замечательного папы, каким она его считала всего лишь в том году. 

У гимназии автомобиль затормозил. 

— Хорошего дня тебе, — только и сказала Надя. Она была страшно разочарована в этой поездке. 

— Тебе тоже, — папа сильно спешил, поэтому, как только Надя захлопнула дверь машины, дал по газам. 

До начала занятий оставалось еще десять минут. Коридоры школы были до потолка набиты смехом и гудением учеников. Пробираясь сквозь толпу старшеклассников, Надя заметила Пашу Ларина в тихом уголке. В руках он держал потрепанную книгу, обложка которой выглядела до того скучной, что Надя нисколько не усомнилась в том, что читает он не художественную литературу (что еще куда ни шло), а какой-то учебник. 

«Боже мой, — думала она, пока поток толпы нес ее, как дощечку ручей, по коридору, — во что я ввязалась? Нельзя действовать с горяча, сколько раз я это уже себе повторяла? И все из-за отвратительных слов Семеновой…Нет! Надо отказаться! Вряд ли я сильно подведу Пашу, уверена, что Декабристов всё-таки ни за что не согласится участвовать...Поговорю с Пашей после уроков, объясню, что погорячилась и что нет у меня времени на этот научно-исследовательский цирк».

Паша приподнял очки и потер глаза. Всю ночь вчера он изучал книги про работу мозга и возникновение любви с точки зрения химии и биологии. Суть он уже уловил, но хотелось деталей, хотелось свободно ориентироваться во всех нейромедиаторах, частях мозга и гормонах. Чтобы немного отдохнуть от информации, он стал оглядывать коридор. Взгляд его тут же зацепился за Надю Строгановскую, которая, выбравшись из толпы ребят, остановилась у подоконника и бросила на него сумку. Паша был ей бесконечно благодарен. Ей и Диме. В тот вечер на приеме, продумывая план работы, он вдруг понял, что упустил из виду один, точнее —два важных момента. У каждого ученого были подопытные кролики. Пашина же задачка оказалась посложнее. Нужно было найти двух человек, которым бы было глубоко наплевать друг на друга. Задача не самая простая. Мало кто согласится, а ведь еще очень важно, чтобы подопытные не врали о своих чувствах, чтобы не было тайной любви одного к другому. И тогда Надя с Димой очень удачно подвернулись ему. Вот уж два человека, жизни которых проходят совершенно в разных плоскостях и никак не пересекаются. Во всем: и в их равнодушных нескольких брошенных друг другу словах, и в скучающем взгляде Димы, и в недовольном курением Надином личике — считывалось отсутствие у этих двоих друг к другу каких-либо чувств кроме тех, которые возникали вынужденно, когда они изредка встречались. И когда и Надя, и Дима не восприняли Пашино предложение всерьез и отказались, Паша расстроился. Кандидатуры одноклассников казались идеальными. Но вот, каким-то совершенным чудом, каждый из них согласился, и Паша как никогда чувствовал себя самым удачливым и счастливым человеком на земле. Ему, правда, было не ясно, на кой черт сдался Наде этот эксперимент, но разгадывать эту загадку времени у Паши не было, поэтому он просто решил относиться к Наде с искренней благодарностью.  

— Привет! — с улыбкой, сжимая в руке учебник, Паша остановился около Нади.

Она заправила локон за ухо, обнажив золотые сережки, которые очень шли ей. 

— Доброе утро, Паша.

— Спасибо тебе еще раз большое за то, что согласилась участвовать. Ты не представляешь, как это важно, — Надя кивнула и улыбнулась, а Паша, в порыве своей искренней благодарности, не заметил вымученность этой улыбки. — Предлагаю начать сегодня. Можно прямо после уроков пойти в библиотеку. Это не должно занять много времени, поэтому, если ты очень занята, не переживай…Сейчас Дима еще придет, и я ему тоже про библиотеку скажу.

— Как? Дима тоже дал согласие? Это уже точно?

— Ну да… — тут замешательство на Надином лице заставило Пашу настороженно спросить. — Ты же не передумала? Придешь в библиотеку?

— Да, Паш, раз пообещала, — кивнула она смущенно после нескольких секунд раздумий.