36 вопросов, чтобы влюбиться

Глава 8. Поделись с партнёром неприятной ситуацией или смущающим моментом из твоей жизни.

Бодрой походкой Надя вошла на кухню и расцеловала обоих родителей в щеки. Последние несколько дней она чувствовала себя счастливой: папа разобрался со своими делами и рано приходил домой, а мама, окрыленная новым положением, была нежна со всеми домочадцами, как никогда. Теперь их большая квартира снова начинала походить на приют спокойствия, уюта и вдохновения.

— Блинчики, Надюш? — спросила мама.

— Нет, я овсянку, спасибо.

— Блинчики-то со сгущенкой, — папа поиграл бровями.

На секунду Надя соблазнилась лакомством, а потом упрямо сказала:

— Ольга Николаевна просила придерживаться балетной диеты, скоро выступление финальное.

— Ну и ладно, —  сказала мама, вставая из-за стола и разливая всем чай, — летом налопаешься мороженого зато.

Надя быстрым взглядом оглядела стройную мамину фигурку, облаченную в шелковый халат, и удивилась: как это так чудно устроен мир, по женщине еще не видно, а внутри у нее уже целый новый человек.

— Я побежала, — сказала Надя после завтрака.

— Тебя подбросить? — спросил папа.

— Нет, нет, я пешком, весной хорошо на улице…

Солнце приятно слепило глаза и согревало макушку. Надя чувствовала себя так хорошо, что даже предстоящий сегодня новый раунд с вопросами не пугал и не мучил ее. После того вечера, когда они с Димой почти весь сезон «Друзей» посмотрели вместе под дружный хохот, ее даже стало радовать, что Паша выбрал для эксперимента именно Диму, а не кого-нибудь совершенно чужого. Раньше Надя Диму не очень жаловала. Открыто они не конфликтовали, но больно уж были разными. Если у Нади в наушниках почти всегда играла классика и она без конца тянула ножку, чтобы подъем ее стопы удовлетворял требования Ольги Николаевны, то Дима все то время, сколько Надя его знала, крутил романы с девчонками из параллели и устраивал в своей квартире самые шумные вечеринки. В общем-то Надя не была ханжой, в его легкомысленном образе жизни ничего ужасного не видела, но она не могла спокойно относиться к Диминой расхлябанности: он забывал про свои обязательства, опаздывал на встречи и уроки, не выполнял свою часть домашней работы, если их ставили в пары, и почти никогда не считал нужным отвечать за свои слова.

Надя понятия не имела, почему увидев Диму без его фирменной расслабленной улыбки и с синяками под глазами, смеющегося над шутками Чендлера в ее комнате, вдруг подумала: «А ведь я с ним знакома почти с самого рождения. И даже когда мы не общались, я не воспринимала его как совершенно чужого… Скорее относилась к нему, как к дальнему родственнику, которого видела раз в год. Любить, конечно, не могла, но и никогда бы не назвала посторонним».

Обрывки разговора родителей после того вечера тоже не давали Наде покоя. Какие долги у Декабристовых? Почему они выкручиваются? У Диминого папы ведь банк; но Диму расспрашивать она постеснялась, а папа, когда она попробовала выведать у него подробности, строго сказал: «Не твоё дело». Поэтому Надя только отдаленно догадывалась, что вдруг появившаяся серьезность в Димином взгляде и его вечно усталый вид — спутники каких-то серьезных проблем его семьи.

Уже подходя к школе, она увидела перед собой спину самого Димы. Полностью отдавшись своему хорошему настроению, Надя подбежала к нему и сказала:

— Привет!

От неожиданности Дима вздрогнул, а потом, бросив на нее взгляд, усмехнулся:

— Ну, привет. Если мы сейчас натолкнемся на Пашу, он от счастья улетит на седьмое небо.

— Паша не сможет улететь при всем желании, он слишком отягощен багажом знаний… А у тебя ведь сегодня контрольная?

— Сегодня.

— Волнуешься?

Дима поднял уголки губ и покачал головой, но всё-таки проницательная Надя увидела в его взгляде какую-то нервозность

— Все хорошо будет, — сказала она и мысленно, от всего сердца, загадала, чтобы Димины старания были оценены по заслугам. — Ой! Смотри, что есть, — она достала из кармана «пятак» и покрутила перед Диминым носом.

— И?... — спросил он.

—Ну как, ты не знаешь разве? Это же примета! Положишь под пятку, получишь пять.

Дима смотрел насмешливо.

— Снимай давай кроссовок, — сказала Надя решительно. — Я вообще мелочь не ношу, у меня все на карте, а тут видишь, завалялась, значит, знак!

— Купи себе чай в столовой и успокойся.

— Снимай! Потом мне еще спасибо скажешь.

— Да не буду я ничего… — Надя смотрела так решительно и в глазах ее плескалась такое искренне желание помочь, что Дима закатил глаза и, не закончив предыдущую фразу, сказал: — Хорошо, давай.

Он немного стянул кроссовок с пятки и бросил в него монетку:

— Довольна?

— Пока нет, сдашь на пять — буду довольная… Ладно, удачи, Димочка, — и легонько затронув его ладонь своей, Надя поспешила к Даша Семеновой.

Дима улыбнулся и, ни капли не сомневаясь в своем успехе, направился в кабинет истории.

Когда Паша опустился напротив Димы в кафе, последний с видом сытого кота потянулся.

— Ну как? — спросил Паша.

— Пять с минусом.

— Почему с минусом?

— А чтоб я не зазнавался, — улыбнулся Дима, а потом добавил: — Она мне  после того, как я саму работу написал, задала еще кучу дополнительных вопросов. Из разряда «цвет носков Наполеона во время Аустерлицкого сражения».

— И какой был цвет?

— Паш, я пошутил. Просто детальные вопросы были.

— А, — Паша смутился, — я что-то сегодня туго соображаю.

— Да, иногда это необходимо…

Около их стола возникла улыбчивая Надя. Она сияла, как солнце на улице.

— Ну как?

Дима подмигнул Паше:

— Вот скажи мне, Надя, ты знаешь, какой цвет носков был у Наполеона в битве под Аустерлицем? — спросил он.

— Нет…Не уверена, что даже Толстой это знал…А что?

— А вот Лидия Викторовна знала, — он трагично вздохнул, — и хотела, чтобы я тоже знал.

— И что она тебе поставила?

— Выгнала с позором, — Дима опустил голову, накрыв лицо ладонями.