3d, или Дела семейные

15. На улице Турнон

* 32 *

В парижском особняке Шатийонов, что между улицей Турнон и улицей Конде, жизнь текла спокойно и неспешно. Из троих дядюшкиных детей с родителями жила только Марго, а Филипп и Поль с супругами и детьми приходили по воскресеньям на семейные обеды, и ещё изредка забегали, если вдруг возникала необходимость.

Элоиза выдала семье отредактированную версию причин ухудшения своего самочувствия, кратко спела хвалу Доменике Секунде за её мастерство и участие и затворилась в своих комнатах. Да-да, в этом доме у неё по-прежнему имелись свои комнаты. На втором этаже, с видом на внутренний двор, заросший вьющимися растениями. Просторная белая спальня,  небольшая гардеробная, кабинет-гостиная с зеркалом во всю стену, вдоль зеркала - станок, в юности она провела у этого зеркала и этого станка много часов.

Тётушка Женевьев была дамой занятой, она преподавала в Сорбонне тонкости старофранцузского языка. Хозяйским взглядом проследила за водворением Элоизы в комнаты и прошествовала дальше по своим делам. Дядюшка Жан выспросил все новости про неё саму и про всех остальных, и тоже вернулся к своим делам, впрочем, он всегда старался по возможности заглянуть к ней в комнаты и спросить - всё ли хорошо и не нужно ли с ней посидеть и поговорить.

Пару раз они поговорили. Элоиза попыталась окольными путями  вывести разговор на Себастьена, и ей это почти удалось… но прямого вопроса она не задала, а воздействию дядюшка не поддавался. Ничьему и никакому. Полина когда-то рассказала, что это дело рук Розамунды, её, Элоизиной, матери. «На всякий случай» - хмыкнула Полина, передавая материны слова. Более того, Жан чувствовал подобные воздействия, и Полина не знала - это тоже подарок Розамунды, врождённое свойство ума или приобретенное в процессе полной опасностей жизни умение. Поэтому разговор о Себастьене пришлось отложить.

Первые три дня Элоиза практически не вставала с постели. Разве что утром спускалась в столовую за парой чашек кофе и вечером приходила на ужин с Жаном, Женевьев и Марго - если Марго оказывалась дома, конечно.

Марго активно посещала разного рода выставки, презентации и прочие подобные мероприятия, и очень звала Элоизу присоединяться, уверяла, что в весёлой компании шов заживёт быстрее. Элоиза отмахивалась - не хотела она никаких весёлых компаний. Хотела отдохнуть и стать собой, прежней и деятельной.

* 33 *

Вечером пятницы в особняк Шатийонов потянулись гости. Дядюшка Жан заперся с кем-то в кабинете, и горничная Франсуаза носила туда поднос за подносом закуски, сладости, чай и кофе. Тётушка Женевьев вернулась домой из университета в компании двух коллег с кафедры, они заняли гостиную на первом этаже, пили там кофе и обсуждали организацию конференции, которая должна была произойти через месяц. Марго пропадала где-то в городе. И оттого неудивительно, что когда Филипп заскочил на минутку и привёз на выходные к деду и бабушке дочь и племянницу, то они послонялись немного по дому, а потом поскреблись в дверь к Элоизе.

Николь де Шатийон, дочери Филиппа, недавно исполнилось шестнадцать лет. Её кузине Софи де Шатийон, дочери Поля, предстояло отметить шестнадцатилетие через три месяца. Барышни прилично учились в школе, занимались танцами, как то положено юным девам - интересовались красотой, модой и молодыми людьми, и обожали тётку. Тётка нечасто навещала дом, в котором появилась на свет, но когда это случалось, то общалась с племянницами много и с удовольствием.

Сначала они просто посидели с ней, рассказали свои новости и расспросили её про операцию. Им было любопытно всё - и что она помнила из операционного дня, и как её готовили, и как потом лечили. Николь не так давно оперировали по поводу аппендицита, и воспоминания были ещё совсем свежи.

Потом они спустились вниз поужинать, и, наверное, разговаривали бы долго, но у Элоизы пробудился телефон, и отклонять этот звонок она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Она сказала, что вот прямо сейчас перезвонит, отправила барышень смотреть кино в их комнаты, а сама вернулась к себе, заперлась крепко и перезвонила.

Они с Себастьеном созванивались каждый вечер и говорили друг другу хотя бы по паре слов. Шарль всё ещё председательствовал в жюри фестиваля, поэтому все, кто его сопровождал, в Рим пока не вернулись. Себастьен рассказывал о том, что с ними всеми произошло за день, а Элоиза в ответ - о снах и книгах.

Семейство не обращало внимания на эти долгие разговоры - мало ли, что Элоиза у себя делает, она вообще почти всегда сидит у себя и что-то делает. Нет, её можно спросить и она расскажет, но её рассказы могут быть так странны… поэтому её обычно не спрашивали.

Зато не замечать розы было невозможно. Первая корзина появилась в особняке на следующий день после приезда Элоизы. Это были несравненной красоты цветы с тёмно-красными бархатными лепестками, на прилагавшейся карточке было написано просто – «Для Элоизы». Курьер выяснил, когда обитатели особняка бывают дома, и на следующий день появилась корзина меньшего размера, зато цветы были белые с красной каймой. И сопровождались ровно такой же карточкой. На следующий день роза была одна, но какая! Гигантских размеров цветок был насыщенного фиолетового цвета.

- Элоиза, у твоего поклонника прекрасный вкус и богатая фантазия, - изрекла тётушка Женевьев. – И не сомневайся, это комплимент.

- Элоиза, этот человек спланировал кампанию правильно, - рассмеялся дядюшка Жан, когда ему предъявили вторую по счету корзину.

Ага, еще бы он планировал неправильно, усмехнулась про себя Элоиза, кто учил-то?

- Это то, что я думаю? – спросила Марго.

- А я не знаю, о чем ты думаешь, - покачала головой Элоиза.

- Это тот человек, о котором ты рассказывала зимой?

- Да, - и не отвертишься теперь, сама всё рассказала, кто только за язык тянул!

- Когда мы увидим его? – стремительному натиску сестрица тоже явно училась у отца-генерала.