3d, или Дела семейные

40. О самосовершенствовании и не только о нём

* 99 *

В субботу утром Элоиза ехала в Санта-Магдалена, и было ей неспокойно. Что такого собирается с ней делать старшая Доменика, раз велела дождаться, пока организм придёт в относительную норму? Накануне родственница сама позвонила, спросила, готова ли она, Элоиза, заниматься, чем собиралась, и если готова – так пусть берёт и приезжает, завтра как раз есть время.

В итоге Элоиза заранее напряглась, накануне не осталась ночевать у Себастьена, спала плохо и была предсказуемо в отвратительной форме.

Доменика осмотрела её и тоже осталась недовольна.

- Ты почему еле живая?

- Утро, суббота, а раннее вставание никому ещё пользы не приносило, - пробурчала Элоиза.

- Не скажи, миллионы людей встают с рассветом и не жалуются, - отпарировала родственница, всегда, сколько Элоиза помнила, довольствовавшаяся четырьмя-пятью часами сна.

- Я не уверена, что вообще способна делать что-то осмысленное, - созналась Элоиза.

- Но ведь ты как-то сюда добралась? Или тебя довезли?

- Добралась. Но в этом деле ни мозг, ни что другое мне не требуется – достаточно рефлексов.

- Вот ими-то мы и займёмся. Рефлексами. Ты помнишь, что должна делать?

- Да, я об этом думала, пыталась вызвать у себя нужное состояние и, как мне казалось, достигала его.

- Сколько времени тебе на это требовалось?

- Секунд десять, - Элоиза не была уверена и назвала примерно.

- Много. У тебя может не быть этих десяти секунд, - заметила Доменика и повела бровью в её сторону.

Резкая боль скрутила внутренности и согнула пополам тело. И отпустила через мгновение.

- Эй, - проговорила Элоиза, отдышавшись, - могла бы и предупредить!

- А ты уверена, что твои недоброжелатели будут тебя о чём-либо предупреждать? – усмехнулась Доменика. – Ничего, отобьёшься от меня – отобьёшься от кого угодно.

- Утешила, называется, - пробормотала Элоиза.

Затем восстановила дыхание, выстроила корпус, упорядочила мысли и «завернулась в кокон» - так она это называла про себя.

И по виду Доменики поняла, что сделала это вовремя.

- Вот как, - усмехнулась та. – Я правильно поняла, что ты собралась просидеть остаток жизни в воображаемой башне?

- Зато безопасно, - пожала плечами Элоиза.

- Умный враг просто подождёт, пока у тебя силы кончатся, ты же пока ещё не можешь сделать эту возможность самоподдерживающейся, - сообщила Доменика.

- Нет, не могу, - согласилась Элоиза, утратила концентрацию и тут же получила новую порцию – на этот раз у неё перехватило дыхание, и она рефлекторно схватилась руками за горло.

- И не думай, что агрессия по отношению к тебе всегда будет выглядеть одинаково, - продолжала поучать Доменика. – В идеале ты должна уловить намерения и успеть закрыться. До того, как твой противник что-то сделает. Да, счёт может идти на доли секунды, но их должно хватить. Съешь дольку шоколада, быстрее восстановишься.

Доменика пододвинула ближе к Элоизе вазочку с конфетами. Элоиза подумала, съела одну и запила водой. Поставила кувшин на место, повернулась и в тот же миг лишилась зрения – на пару секунд, не более, но она снова ничего не заметила!

Да сколько же можно-то! Но с Доменикой всегда так – будет тыкать носом до тех пор, пока у тебя не получится тот результат, которого она ждёт.

Элоиза расслабилась, прикрыла глаза и прислушалась – не ушами, но всем телом. Вот она, Доменика, открыта – смотри хоть до второго пришествия, ничего не увидишь. Хотя… она не заметила, что именно послужило спусковым крючком, защита соткалась всё равно что сама. И удивлённый взгляд Доменики показал, что результат наконец-то есть.

- Вот, можешь ведь, когда хочешь, - пробурчала Доменика, с трудом поднялась со стула и медленно дошла до шкафа, на полках которого стояли всевозможные склянки.

Нашла там что-то и выпила прямо из бутылочки.

Элоиза вдруг осознала, что этой Доменике вообще-то много лет – сколько, кстати? Восемьдесят два, подсказала память, восемьдесят три будет осенью. Что она, Элоиза сможет в восемьдесят, и доживёт ли до таких лет вообще?

- Тебе помочь? – спросила она.

- Ты сама сначала на ногах удержись, - усмехнулась Доменика и села.

Видимо, зелье подействовало – на лицо возвращались краски, глаза снова заблестели.

А Элоиза поняла, что и впрямь нужно сесть. Потому что ноги тряслись мелкой дрожью. И села.

- Сейчас попрошу кофе, - пробурчала Доменика. – А пока выпей вот это, - взяла стакан, плеснула туда воды и накапала из взятого в том же шкафу флакона.

Элоиза безропотно выпила – да, стало проще.

- У меня правда что-то получилось? – уточнила она.

- Получилось. Что-то. И это уже очень много, скажу я тебе. То, что мы с тобой пытаемся сделать – это сложно, это на самом деле сложно. Более того, я ни с кем больше не могу сейчас это практиковать – не потянут, сил не хватит. Все они, конечно, что-то могут в тех областях, которые исследуют, но – не более того. А кто сможет рассказать об этих техниках маленькой Анне, когда она до них дорастёт? Я-то не доживу определённо. Её мать? Моя дочь? Моя внучка? Ничего подобного они не сделают. А ты сделаешь. Поэтому я не прошу у тебя прощения за боль и слабость, пусть тело запомнит их хорошенько и само защищается. Но уже не сегодня, на сегодня достаточно. Выпьешь кофе – и отправляйся домой, и не нагружай себя сегодня ничем.

- Это как – лечь и спать?

- Спать, есть, смотреть на живую природу. Если есть в досягаемости мужчина – то восстанавливаться об мужчину, пойдёт быстрее. Чего смеёшься?

- Представила процесс восстановления об мужчину.

- Вот уж не думала, что такая обыденная вещь может тебя развеселить, видимо, мало практикуешься. С мужчинами, я имею в виду. Всё, собирайся и отправляйся. Приедешь через две недели, и продолжим.

* 100 *

Когда Элоиза вернулась домой, то первым делом позвонила мужчине, об которого следовало восстанавливаться. Вообще она собиралась читать книжку и писать текст, но понимала, что в имеющемся разобранном состоянии она прочитать, конечно, прочитает, но основная часть смысла от неё определённо ускользнёт. Поэтому следовало найти себе дело с меньшим участием мозга. Мужчина же был бодр, весел и по-прежнему страдал от невозможности делать всё, что хочется.