3d, или Дела семейные

41. Вопросы коммуникации

* 101 *

Неделю спустя после визита самой младшей Доменики Элоиза зашла после работы проведать Себастьена, которому, как она знала, днём сняли с повреждённой руки все фиксаторы. Он обнаружился в спальне, пытался самостоятельно расстегнуть запонку и сетовал на ограниченную подвижность кисти.

- Вот не в первый же раз, сердечко моё, а всё равно обидно, что пальцы плохо шевелятся и их теперь ещё нужно разрабатывать!

- Я верю, вы справитесь. А сейчас могу помочь, если нужно. И с запонкой, и с пальцами.

- Вы знаете, что можно сделать, чтобы ускорить процесс?

- Я могу попробовать. Давайте вашу руку, - она отстегнула и сняла с манжеты запонку, закатала рукав и взяла его кисть в ладони. – Надеюсь, подтягиваться и отжиматься на этой руке вы ещё не завтра пойдёте?

- Пока ещё не разрешили, увы, - вздохнул он.

- Кстати, вы поняли, насколько легко отделались? Я имею в виду – только сломанной рукой?

- Ещё бы, - усмехнулся он. – Мне доводилось видеть, как люди падали с меньшей высоты и ломали шеи. Или не шеи, но много другого. Я попытался собрать корпус, и пожертвовал рукой сознательно, но думал – будет хуже. Вспомнил вас и ваши предупреждения – пока летел. Время было.

- И… вы думаете, вам просто повезло?

- Я не могу сказать, что думаю какие-то определённые вещи по этому поводу, сердце моё, - улыбнулся он. – Я просто рад, что случилось так, а не хуже. Но знаете, в детстве дед иногда рассказывал мне подобные истории – как он легко отделывался в ситуациях, могущих стать намного серьёзнее. Я смеялся – думал, это просто байки. Но с другой стороны, мне ещё ни разу не доставалось так, чтобы потом нельзя было собрать. Что это – везение? Благорасположение высших сил? Судьба хранит меня для какой-то неведомой цели? Или что-то ещё? Вы больше моего знаете о таких материях!

- Не могу сказать, что знаю. В судьбе из ныне живущих понимает только старшая Доменика. Но я помню о вашем талисмане – может быть, он как раз работает подобным образом? Если и ваш дед, как вы говорите, нередко выходил сухим из воды?

- Вот о талисмане я вообще не думал. Но вы говорите, что он работает, значит, так и есть. И вообще – всё закончилось хорошо, живём дальше, - его травмированная кисть лежала меж её ладоней, он накрыл их сверху второй рукой.

- Как дела у вашей девочки? Она здорова?

- Полагаю, физически – да. Что делать с её психическим здоровьем – не представляю. Правда, донна Доменика говорит, что можно изложить задачу Бруно, а у него родители в теме, могут посоветовать специалиста. Но меня совершенно не устраивает дочь, которая не умеет себя вести и врёт на каждом шагу. Я, вероятно, сам виноват в том, что так получилось, но после истории с больницей очень рад, что она дома, и я могу встречаться с ней не каждый день. Это малодушно, но пока я ничего не способен с собой поделать. Вы, например, знаете, что она в какой-то момент выбросила свой телефон, а потом обвинила вашу Анну в его краже?

- Нет, - Элоиза с удивлением покачала головой. – Ни Анна, ни Доменика мне ни слова не сказали.

- Мне тоже. Это мать вчера сообщила. Она обнаружила, что Джиневра ей тоже кое-в-чём врала, и потребовала от меня решить проблему. Но это ведь не машину починить, и даже не руку сломанную собрать!

- Вы с ней об этом говорили? С Джиневрой, не с вашей матушкой.

- У нас как-то очень плохо получается разговаривать. Я даже усомнился в своих способностях к коммуникации. Джиневра ведь не мой сотрудник и не мой подчинённый. Она маленькая девочка, у которой черт знает что в голове.

- Послушайте, - Элоиза погладила его пальцы, - вот я, скажем, не сомневаюсь в ваших способностях к коммуникации. А я наблюдаю вас с разных сторон, и уже в течение некоторого времени. Я думаю, для вас несложно очаровать юную барышню, чтобы она вам в рот смотрела и не хотела вас огорчать.

- Это не юная барышня, Элоиза,  - скривился он. – Это моя дочь.

- Ну и что? Она от того не перестаёт быть юной барышней. Чем она занимается, помимо школы?

- Дурью мается в компании моей сестры, а также её и своих собственных подружек.

- Это нормально для одиннадцати лет,  уверяю вас. Наша Анна в свободном состоянии лазает по деревьям, сбегает из дому в лес и на лодке в озеро, и ругается, как дядя Валентин.

- Ваша Анна понимает, как и в какой ситуации нужно себя вести.

- С ней долго работали на эту тему все, начиная от её собственной матери и заканчивая помянутым дедом Валентином. Попробуйте поговорить с Джиневрой ну хоть о чём. Вдруг получится?

- А если не получится?

- Тогда поговорите с Бруно. Кстати, а кто у него родители?

- Донна Доменика говорит – психиатры.

- Ух ты, интересно. Может быть, девочке и впрямь нужна какая-то специальная коррекция поведения? Ничего в этом не понимаю.

- Моя сестра в детстве тоже врала, но она ещё и подлизывалась, поэтому ей многое прощалось. А Джиневра только требует. Понятия не имею, что в этот момент в голове у маленьких девочек.

- Знаете, я тут вам не помогу. Меня в таком возрасте окружали люди, врать которым было бесполезно. Поэтому очень рано сформировался принцип «натворила – отвечай, иначе будет хуже».

- Я так понимаю, что в случае с телефоном именно донна Доменика вывела мою бессовестную дочь на чистую воду и заставила признаться.

- Да, подозреваю, что она пользуется своими дополнительными умениями в случае особо трудных детей.

- Кстати, а как вы поняли, что они с Бруно подойдут друг другу? – вдруг сощурился Себастьен.

- О, процесс понимания был многоэтапным, - рассмеялась Элоиза. – Сначала я увидела некую проблему, ну, или не проблему, но ситуацию, которую можно было бы подправить. Когда я была в возрасте Доменики, у меня был более широкий, если можно так выразиться, спектр доступных удовольствий. А основное её удовольствие – это работа и исследования в лаборатории. Честно говоря, сначала я подумала представить ей каких-нибудь ваших сотрудников, у вас же хватает молодых и перспективных?