3d, или Дела семейные

43. Как дикий человек из пустыни

* 103 *

Джиневра отозвалась на стук в дверь удивлённым «кто там»? Ну да, мать никогда не утруждала себя тем, чтобы постучать в дверь. Хоть к кому. И сейчас, наверное, не утруждает. А дочь сидела за столом, подвернув под себя ногу, и что-то кому-то писала. Увидев Себастьяно, изумилась, но телефон из рук не выпустила.

- Что тебе надо?

- Поговорим? – спросил он, входя.

Интересно, она сама выбрала этот дивный розовый цвет в зашкаливающих количествах? Всё понятно, отягощенная розовым наследственность, но должно же в ней быть что-то и от него! Кроме внешней схожести.

- Зачем мне с тобой говорить? – нахмурилась она.

- Мне есть, что обсудить с тобой.

- А мне нечего, - пожала она плечами. – Я ещё не забыла, что ты сдал меня в больницу.

- А если бы не сдал, то что? До сих пор болела бы? Мы все, вообще-то, не вечные, и если болезни не лечить, то от пневмонии можно умереть.

- Как мама?

- Нет, не как мама. Но тоже умереть. Тебе это зачем?

Джиневра задумалась.

- Ни зачем.

- Уже хорошо. Вот что я думаю – пойдём-ка с тобой погуляем.

- Куда это? – вытаращила глаза дочь.

- На улицу. В какое-нибудь приятное место. Где можно посидеть и поговорить. Или у тебя сейчас что-то срочное?

Кажется, разрыв шаблона мы получили.

- Нет, но… А если я скажу, что срочное?

- Тогда ты будешь делать своё срочное, а я поеду домой. В другой раз поговорим.

- И бабушка запретила мне выходить из своей комнаты!

- Со мной вместе ты сможешь это сделать.

- Правда? – дочь смотрела заинтересованно.

- Да, она не будет нам препятствовать.

- Тогда пошли, - Джиневра сунула телефон в карман, глянула в висящее на стене зеркало, прошлась лежащим тут же на столе гребнем по волосам и взглянула на Себастьяно.

- Пошли, - кивнул он.

Открыл дверь и пропустил её вперёд. Она оглянулась с недоверием, потом пошла.

- И что теперь? – спросила, когда они вышли на улицу.

- У тебя есть какое-нибудь любимое место? Где можно посидеть и поговорить. Или где можно походить и поговорить?

- Не знаю, - покачала головой.

- Вы же с подружками куда-то ходите?

- Ну да, но там всегда понятно, для чего нам это нужно, - она смотрела с вызовом.

- А сейчас, значит, непонятно. Хорошо, тогда садись в машину, поехали.

Джиневра по-прежнему излучала волны недоверия, но возражать не стала.

- А можно посмотреть? – кивнула она на брелок-леопарда, рождественский подарок Элоизы.

- Смотри, - он протянул ей связку ключей.

- А леопард потому, что он у нас всех на гербе?

- Точно.

- А где такого взять?

- Мне подарили на рождество, и я понятия не имею, откуда этот зверь взялся. Но мне он нравится.

- Мне тоже. Ты можешь узнать, откуда их берут?

- Я могу подыскать тебе похожего. Куда ты его применишь?

- Не знаю, - честно сказала Джиневра. – Может быть – на телефон.

На телефон будет великоват.

- Я подумаю и поищу.

- Спасибо, - Джиневра вернула ему ключи.

Неплохо. Но обнадёживать себя не следует.

Он привёз Джиневру к боковому входу в сады Ватикана. Право на проникновение внутрь у него было безусловное, но он им почти никогда не пользовался.

- Тебя что, вот просто пускают, и всё? Если тебе захотелось тут погулять?

- Пускают, и всё. Я работаю на его святейшество, если что.

Джиневра внимательно его осмотрела – как будто впервые увидела.

- Ты же занимаешься какими-то сомнительными делами с сомнительными людьми, - выдала дочь.

- Это кто тебе сказал?

- Бабушка.

- Она пошутила. Пошли, вон там, в розах, есть скамейка, на ней можно посидеть.

Джиневра безропотно пошла к предложенной скамейке и забралась на неё.

- Здесь красиво,- отметила она.

- Да. Здешние садовники – героические люди. Скажи, Джиневра, что там за история с бабушкой, которой ты не сказала, что её вызывают в школу, и с горничной, которую чуть не уволили за какие-то твои дела? Я не вникал, потому что хочу послушать о проблеме из первых уст, так сказать.

- И для этого ты меня сюда притащил?

- В том числе. Здесь нам не помешают. И не подслушают.

- А если я ничего тебе не скажу?

- Не скажешь – и не скажешь, - пожал он плечами. – Но нам всем нужно как-то жить дальше. Понимаешь, совершают ошибки все. Но только совсем уж глупые люди совершают их постоянно.

- И ты тоже что ли? Совершаешь ошибки?

- А куда без них? Конечно.

- Например? – она смотрела, сощурившись… как бабушка Леонелла.

Например – я женился на твоей матери, а ещё потом породил тебя, и теперь не знаю, что с тобой делать.

- Например – принимаю неверные решения, от которых потом зависят судьбы других людей. Или вот недавно не послушался предостережения от компетентного специалиста, и сломал в итоге руку.

- Да? Так ты сам виноват, что руку сломал?

- Не могу сказать, что именно виноват, но определённо – сам.

- Но тебя же вылечили?

- К счастью, да. Меня в тот же вечер собрали отличные специалисты.

Джиневра задумалась.

- А больно было?

- Да, неприятно. Пока не обезболили. Но не самое страшное, что было в моей жизни.

- И у тебя ещё шрамы остались, - она внимательно посмотрела на его запястье, потом дотронулась пальцем.

- Да, остались. Но в остальном всё хорошо. Так вот, о чём это мы. Что случилось с горничной?

- Она меня терпеть не может.

- А ты её?

- Тоже. Она разговаривает со мной через губу, и я подслушала, как они обсуждали меня с другими – она прямо не сдерживалась. А я ей ничего особого не сделала. Я разговариваю с ней, как бабушка, а ей не нравится.

- А сколько ей лет?

- Ну…не знаю. Как тебе, наверное.

Нда.

- И почему она ещё сама не уволилась от такой жизни?