3d, или Дела семейные

45. И о позитивном подкреплении

* 105 *

В пятницу вечером  Себастьен возник в телефоне довольно поздно – часов в десять вечера – и спросил, принимает ли Элоиза вот прямо сейчас. Отчего ж не принимаю-то, подумала она, и спросила – ужинал ли он.

Он ужинал, но с удовольствием выпьет чего-нибудь вместе с ней. И пусть она не беспокоится, он всё сделает.

Значит, можно расчесать не вполне просохшие волосы, которые вдруг с чего-то захотелось неурочно помыть, и что-нибудь на себя надеть – кроме нижнего белья.

Себастьен появился как раз, когда она оделась и выбралась из гардеробной. Показал Гвидо, куда ставить нагруженный поднос, и когда тот всё сделал и исчез – просто сгрёб Элоизу в охапку и рухнул вместе с ней на диван.

- Как здорово, что в мире осталось ещё что-то стабильно и неизменно хорошее, - выдохнул он.

- Рассказывайте, - она улыбнулась и погладила его по щеке.

Всю неделю он пропадал где-то в окрестностях своей семьи, налаживал там то, что или давно поломалось, или было таким изначально.

- Я даже не знаю, с чего начать.

- Вам удалось поговорить с вашей девочкой?

- О да. Неоднократно.

- Она вас слушает? Реагирует?

- Да, она получила на растерзание довольно крупный и довольно крепкий объект. Меня уже не испугать воплями, сквернословием, откровенным враньём и летящими в меня чашками.

- Вы поймали все чашки, я полагаю? – уточнила она.

- Да, чем поверг дочь в панику. Также я ловил диванные подушки и что-то ещё, уже не помню.

- Не отправляли их обратно? – рассмеялась Элоиза, представив картинку.

- Подушки и мягкие игрушки – отправлял. Кажется, заработал на этом какие-то очки. Сын посмотрел на нас и сказал, что мы и вправду родственники.

- Вы отлично держитесь, как мне кажется.

- Она сначала подумала, что я вроде моей матери – меня можно задобрить вежливыми словами, а учителям в школе сказать, что я занят, и меня не надо беспокоить. Но я же другой, я же если даю кому-то поручение, или если с кем-то договариваюсь, то я потом слежу, как оно происходит. Джиневра никак не может смириться с неизбежным – что я узнаю, была ли она на дополнительном занятии, и мне непременно расскажут, если она опять возьмётся доводить мальчишек в классе до бешенства. И я на это как-то отреагирую, причем не так, как она привыкла.

- А что ваша матушка?

- Потихоньку злорадствует. Рада без памяти, что я избавил её от контактов со школой.

- А ваш сын?

- Получил поход на гонки вместе с сыном вашей кузины Джины. Был доволен. Он считает, что Джиневру надо пороть, тогда от неё будет толк. Я же пока только лишал её карманных денег, и ещё интернета на сутки. Сказал, будет повод – лишу на более длительный срок.

- И как вы всё это пережили?

- С трудом, откровенно говоря. Я уже очень давно не налаживал отношений с людьми, которым это было не нужно. Хочу выдохнуть. Хочу побыть хотя бы до воскресенья в нормальном мире взрослых людей.

- А как она вам вообще? Ваша дочь? Вы ведь её не так хорошо знали до этой весны?

- Как будто не безнадёжна. Или это я не безнадёжен? Но понимаете, мне нужно было найти в ней хоть что-то, что привлекало бы. Иначе совсем плохо. Она же не монстр, и не враг, она просто маленькая девочка.

- У вас есть фото?

- О да. Свежайшие. Она то и дело снимает селфи со мной, и потом шлёт их мне тоже, - Себастьен достал телефон и показал несколько своих фотографий вместе с красивой девочкой, очень на него похожей.

 - Внешне она очень похожа на вас.

- Лучше бы не внешне, но уж как есть. По характеру она – вылитый мой братец Сальваторе. Семейное упрямство, семейная наглость и семейная же уверенность, что всё сойдет с рук.

- А перед подружками вами не хвастается? Я бы хвасталась.

- Не знаю. Я, конечно, пару раз разнял буквально вот этими руками её свары с одноклассниками, но теперь она уверена, что я её спасу в любой ситуации, и местами стала ещё невыносимее. И она не подчинённый, которого можно уволить. И приказать ей я не могу. То есть могу, но она не послушает.

- Но она вас вообще когда-нибудь слушает? Слышит?

- Вроде бы иногда – да. Или мне кажется.

- Но вы не сдаётесь?

- Пока не сдаюсь, сердце моё.

- И правильно, - столь целеустремлённым мужчиной сложно не восхищаться.

Телефон тренькнул, он извинился и глянул.

- Например, вот, - показал ей.

Элоиза взяла и посмотрела. «Спокойной ночи, папа», плюс стикеры, смайлы сердечками и что-то там ещё.

- Не так плохо, как мне кажется. Отвечайте, - и  с улыбкой вернула ему телефон.

- Скажите, зачем вот это всё обилие безумных картинок? – он страдальчески на неё глянул.

- Наверное, это проще, чем написать. Или сказать словами. Я думаю, вы пробудили в ней какие-то ростки симпатии, и они вот так проявляются.

- Хорошо, пусть так нынче выглядит симпатия, - он кивнул и принялся отвечать. – Но извините, я старомоден, и буду в ответ пользоваться исключительно словами.

- Процесс запущен, всё не так плохо, как может показаться, и вообще – я в вас верю.

 - Мне это очень приятно. А сейчас – ну их всех. Кроме них, у меня ещё вы. Мне очень недоставало вас рядом всю эту неделю.

- Я вот она, и я тоже, безусловно, у вас, - смеясь, проговорила Элоиза.

И дальше уже им просто было хорошо вдвоём.

__________________________________________________________

Дорогие мои, в этом месте завершается нынешняя история. Но мы не прощаемся с героями, всякими и разными, большими и маленькими, и послезавтра, в среду, традиционно в 08:00 по Москве стартует новая часть приключений Элоизы и Себастьена.

Непонятный интерес к содержимому компьютера Элоизы де Шатийон и ко всей документации аналитического отдела музеев Ватикана приведёт Элоизу и Себастьяно в бар на окраине, в заброшенный дворец, в бальную залу и на городские улицы.