43 упражнения для повышения писательского мастерства

УПРАЖНЕНИЕ 16. (27-06-2023)

УПРАЖНЕНИЕ 16. Представьте, что находитесь в комнате, полной людей, но вы в ней единственный слепой. Запишите, какими вы видите помещение и людей в своем воображении.

«Лучше бы я родилась слепой, чем потеряла зрение в двадцать шесть лет».

Я повторяю эту фразу каждый день, как только просыпаюсь. Ведь, едва открыв глаза, вместо уюта своей комнаты я вижу яркий блик, который своим светом возвращает меня в мою мрачную реальность. Сегодня мама сдалась и перешла к решительным мерам. Два месяца прошло с тех пор, как я окончательно потеряла зрение. Два месяца я отказываюсь выходить из дома, из своей комнаты. Я теперь неполноценная, обуза для родителей без перспектив на будущее. Без какого-либо будущего в целом.

Но войдя сегодня в мою комнату решительным шагом, мама сказала собираться в ресторан, и если я откажусь, она отведёт меня туда силой, при этом неважно, в чём я буду одета и как буду выглядеть. Ведь я всё равно не увижу ни себя, ни реакции окружающих. Доводы о том, что хоть я и не вижу, но слышать и чувствовать не перестала – не помогают.

Едва мы покинули относительно уединённое пространство такси и зашли в зал ресторана, я будто повторно ослепла от ощущения устремлённых на меня взглядов. Не помогали даже тёмные непроницаемые очки. На мне было шифонное алое платье без рукавов и чуть ниже колена, и чёрные босоножки на среднем каблуке, волосы убраны в высокую прическу, оголяющую шею и плечи.

Незрячие не живут в темноте, как жаль, что это оказалось всего лишь распространённым заблуждением. Наоборот, я словно слепну каждую секунду своей жизни, от яркого света захватившего мои мёртвые глаза. Я слепа не с рождения, а это значит только одно: я прекрасно знаю, какими лицами меня встречают посетители этого ресторана. Кто-то выражает сочувствие, но лучше б перестал таращиться и шептаться с соседом, кто-то смотрит любопытно, как на очередную зверушку в вольере зоопарка, следя за тем, как я пытаюсь проявлять самостоятельность, кто-то с пренебрежением старается не замечать меня вовсе, про себя возмущаясь, зачем такую инвалидку привели в приличное место, ведь своей неуклюжестью я буду портить им аппетит. Да, я не вижу, но чувствую все взгляды, которые беспардонно трогают меня. Это настоящая пытка быть здесь и знать, как я выгляжу в глазах окружающих – жалкое подобие человека.

– Перестань нервничать, никто на тебя не смотрит. – Тихо сказала мама, помогая мне сесть.

– На девушку, которая остаётся в помещении в тёмных очках и которую привели за ручку, невозможно не обращать внимание.

– Ну, глянули и забыли. Это достаточно дорогой ресторан с живой музыкой, чтобы сидеть и разглядывать посетителей. А тебе надо учиться социализации.

Я лишь недовольно поджала губы, поудобнее устраиваясь на стуле. Аппетит пропал напрочь.

В зале ресторана едой совсем не пахло, только лёгкий сладковато-пряный аромат разливался по залу и окутывал подобно шлейфу дорогих духов, подчеркивающих статус. Атмосфера ресторана располагала к тёплому уютному общению, а ненавязчивость живой музыки дополняла атмосферу, завершая высокий уровень заведения. Я сидела, слегка откинувшись на спинку стула, и пыталась «увидеть» другими своими органами чувств, которым ещё предстоит научиться быть моими глазами. Предоставила матери полный карт-бланш в вопросе выбора блюд, я попросту стеснялась беседовать с предельно вежливым официантом с приятным, слегка тянущим букву «р» голосом. Я собиралась с силами, чтобы не ударить в грязь лицом перед всеми, то и дело падающими на меня, взглядами, которые ощущались уколами ледяных игл.

Мама нервничала, она пыталась выглядеть беззаботной и расслабленной, но мой слух уже научился улавливать этот тонкий оттенок волнения в тембре её голоса. Я хотела уличить в нём нотки стыда за то, что приходится возиться с такой, как я, но мама не давила гиперопекой, считаясь с моим желанием к умеренной самостоятельности.

Музыканты заканчивали играть мелодию фокстрота «Дым» из кинофильма «Роберта», когда к нашему столику твёрдым уверенным шагом подошёл молодой человек. Моё внутреннее чутье говорило, что это был мужчина, и ему не больше тридцати.

– Могу я пригласить молодую даму на танец? – мягким обволакивающим голосом, спросил незнакомец.

– Вы не заметили, дама больше не может танцевать, – слегка раздражённо ответила я, приподняв свои очки. – «Он издевается?»

– О, дочка с удовольствием с вам станцует, – расплываясь в улыбке, перебила меня мама.

– Мама, как ты себе это представляешь, хочешь, чтобы я опозорилась?! – рассерженной коброй прошипела ей. – Я оттопчу ему ноги и грохнусь посреди зала, на потеху всем присутствующим.

– Я довольно опытный танцор, и, если вы оступитесь – это будет моим позором, как вашего партёра. – Мужчина, слегка коснулся моей ладони, лежащей на столе.

Этот жест был мягок и осторожен, но я всё равно дёрнулась и отодвинула ладонь от неожиданности.

– Сделай маме приятное, дочка, я так давно не видела тебя танцующей.

Голос мамы был пропитан отчаянным желанием, мольбой, которую я не смогла проигнорировать. Ей действительно будет приятно, а танец – это меньшее, что я могу дать ей в благодарность, за заботу в этот трудный для нас обеих период.