44-ая реинкарнация злодея

Победительница

Старшие ученики с пика боевых икусств никогда не говорили Мэйфан, что она сильнейшая из учениц, но после турнира это стало очевидным. И произошло именно то, чего они опасались - попаданка решила, будто у нее есть непревзойденные способности, и зазналась. Она все еще прилежно тренировалась, но уже без того пыла, что прежде. А злодей оказался занят собственной прокачкой, поэтому ему некогда было дразнить Мэйфан и тем самым подстегивать ее.

Так что через год, когда начался следующий турнир, девочка вылетела после второго же боя. Она недооценила противника и была слишком расслабленной, думая, что угрозу представляют только ее сокашники, ведь на других пиках не уделяют столько внимания боям. Щелчок по самолюбию оказался очень болезненным, и оставшуюся часть соревнований она сидела грустная и молчаливая. Даже Хань Яну не хватило жестокости, чтобы дразнить ее проигрышем. Всем было непривычно видеть обычно бойкую младшую сестрицу такой грустной, и кончилось все тем, что ученики наперебой бросились ее утешать и подбадривать. И обещали устроить ей дополнительные тренировки, чтобы в следующем году она снова стала победительницей.

В этот раз среди младших адептов выиграл злодей. Он подумал, что было бы слишком подозрительно при всех его умениях проиграть. Да и от идеи добраться до чужой библиотеки он еще не отказался, а для этого надо было стать выдающимся учеником. Правда, не слишком сильно выдающимся, чтобы никто не задался вопросом, откуда вообще взялся такой гений.

За прошедший год Хань Ян успел бегло просмотреть все доступные книги на своем пике, но там даже полсловечка про красную нить судьбы не было. А осторожные расспросы среди старших учеников показали, что те считают нить не более, чем выдумкой из сказок. Поэтому теперь злодей ломал голову, что бы такого занимательного придумать и получить допуск к более продвинутым источникам знаний.

В остальном его жизнь была довольно размеренной. Временами он для развлечения наведывался на пик стратегов, чтобы запугать ту троицу, но с некоторых пор он перестал быть их самой главной проблемой. Оказалось, что мальчишка, из которого они пытались сделать грушу для битья, в некотором роде захватил власть среди сверстников, и теперь несладко приходилось уже хулиганам. После отравления они несколько месяцев восстанавливались и поэтому безнадежно отстали от остальных, что вдобавок стало поводом для бесконечных насмешек.

Глядя на поверженных и затравленных врагов, Хань Ян испытывал мрачное удовлетворение. В прошлой жизни на их месте был он, а сейчас все изменилось. Кто-то назвал бы подобный поворот событий кармой, но злодей знал, что это все - исключительно его рук дело.

Простил ли он этих мелких паршивцев, увидев, каким тяжелым стало их существование? Забыл ли планы мести? Нет, конечно. Просто в арсенале бывшего главы культа Кровавой жатвы почти все средства были рассчитаны на взрослых противников, а с детьми ему дела иметь прежде не приходилось. Хань Ян обычно использовал разные яды, принуждение, ложь, искушения, соблазнение... Но здесь почти ничего из перечисленного применить было нельзя. Яд он уже пробовал, и второй раз был бы слишком подозрительным, грубую силу тоже уже приложил. А вот подослать, как обычно, коварную искусительницу к противникам не вышло бы при всем желании. И враги слишком юные, и ни одной толковой искусительницы во всем Тяньшу не найдешь.

Оставалось только ждать, когда эти трое подрастут. И вот тогда-то он им подстроит такую ловушку, что они не только будут опозорены навсегда, но и двери в любое приличное общество перед ними закроются.

Вскоре наступил очередной турнир, и в этот раз Ли Мэйфан буквально пылала жаждой крови. Она готовилась целый год ради этого дня, и теперь едва ли не втаптывала всех своих противников в землю. Хань Ян посмотрел на ее энтузиазм и решил, что два раза подряд выигрывать - это слишком приметно, и не стал бороться за первое место. Впрочем, в этот раз ему даже почти не пришлось поддаваться, настолько серьезно была настроена Мэйфан. Она снова стала победительницей и была крайне довольна этим фактом.

Сейчас Хань Яну и его сокашникам было уже по тринадцать-четырнадцать лет, и их сочли достаточно взрослыми, чтобы сводить на первое полевое задание. До этого учеников вообще не выпускали за пределы Тяньшу, даже старшие могли покинуть территорию ордена только для выполнения миссий. Ведь вокруг гор стоял запирающий массив, не позволявший никому выйти, если при себе нет специального пропуска. А за пределами Тяньшу любого его адепта легко можно было отследить на особой карте в кабинете главы, потому что вступая в орден, дети автоматически заключали духовный договор с тем пиком, на который попали.

Казалось бы, такие суровые меры ни к чему, и нет никакой необходимости настолько ограничивать детей, ведь у многих имелись семьи, и после вступления с ними невозможно было увидеться, однако эти средства прекрасно себя оправдывали. Шпионам было практически невозможно ни проникнуть в орден, ни использовать каким-либо образом учеников. Да и адепты, взрослея вдали от посторонних людей, быстрее привыкали считать Тяньшу своим единственным домом, что способствовало сплочению.

Только для Хань Яна эти меры были словно острый нож. Ему нужно было сделать одну важную вещь за пределами ордена, иначе вскоре его настигнут очень большие неприятности. Однако он никак не мог придумать, как это провернуть, и уже настолько отчаялся, что подумывал о побеге. Возможно, если он будет достаточно быстрым, то успеет все закончить прежде, чем его настигнут.