44-ая реинкарнация злодея

Геройская слава

Банка с глазами оказалась на удивление полезной. Очень помогала создать подходящее настроение для рассказа о том, как Хань Ян доблестно прорывался сквозь ряды темных заклинателей, причинял справедливость и наносил добро. Злодей уже подумывал эту банку в счастливые талисманы записать, ведь она сразу придавала его словам достоверности. Потому что если и находились среди слушателей скептики, так при виде сунутого им прямо под нос доказательства сразу бледнели и отступали.

Люй Чжицян, который напросился в рейд по подземельям в составе сборного отряда, потому что был одним из лучших учеников с пика боевых искусств, и то не мог похвастаться такими же приключениями. Заклинателей там было много, поэтому даже пленников на всех не хватило, что уж говорить о соперниках. Однако старший подтвердил, что все ужасы, которые описывал Хань Ян - правда. И уже от себя немного добавил, например, про яму со слизнями, куда сбрасывали останки тех, из кого приготовили эликсиры. И про костяного голема, которого пытались соорудить темные, но, к счастью, мастерства им не хватило, и монстр сам рассыпался после первого же удара.

Целый день Хань Ян наслаждался славой и всеобщими восхвалениями, а потом сладкая жизнь резко кончилась. Из Тяньшу пришел приказ возвращаться. Даже задание, ради которого учеников вывозили в столицу, и то не дали завершить. Выяснилось, что темные заклинатели оказались не в восторге от рейда, и после того, как светлые бурно отметили победу над злом, нескольких с утра нашли мертвыми. Так что в Юйцзин теперь некоторое время будет неспокойно, а младшего ученика, с которого все началось, лучше оттуда убрать поскорее. Темные заклинатели - существа мелочные и мстительные, им только в радость невинного ребенка загубить, это Ян по себе знал, поэтому и не возмущался против отъезда. Хотя и жалко было так быстро возвращаться. Ведь он ни дела свои уладить не успел, ни насладиться бытием праведного героя. Вряд ли ему еще раз доведется попробовать себя в этой роли.

В Тяньшу злодей тоже всем рассказывал про приключения в столице и вскоре стал местной знаменитостью. Даже старшие ученики с других пиков приходили послушать его истории, а банка с глазами и тут пригодилась. Девчонки от нее вскрикивали, мальчишки шарахались, придавая повествованию больше живости. Жаль только, вскоре глаза начали портиться, похоже, алхимик пожалел консервирующего раствора. Или он что-то другое хотел с ними сделать, и просто не успел. Так что Хань Ян с помпой и при большом стечении народа похоронил глаза. Специально выучил положенные по этому случаю сутры и прочел над импровизированной могилой. Даже небольшую прочувствованную речь над ними произнес о том, что его неизвестные братья и сестры на пути совершенствования хотя бы так должны получить достойные похороны, раз уж тела подверглись поруганию и нет другого способа предать их земле.

Некоторые из самых чувствительных зрительниц даже слезы платками промокали от трогательности момента. А Хань Ян решил, что вот теперь-то он уж точно сделал вообще все возможное для создания образа праведного заклинателя. Изо всех сил притворялся доблестным, благородным, справедливым и все прочие слова, которые совершенствующиеся обычно говорят, когда хотят казаться лучше, чем они есть на самом деле.

Покажите ему хоть одного ученика праведнее, чем он! В Тяньшу таких точно нет. Сейчас тут кого ни спроси, все скажут, что Хань Ян и смел, и умен, и со злом борется, а еще он гений в боевых искусствах. А кто не скажет, те просто завистники, и верить им нельзя.

Ли Мэйфан, конечно, много что могла бы поведать о его происхождении и будущих злодействах, но, к счастью, предпочитала молчать. То ли правда поверила, что глава культа Кровавой жатвы исправился, то ли считала, что он подобрел благодаря ее благотворному влиянию. У них было что-то вроде дружбы или соперничества, Ян в таких вещах не особо разбирался, потому что опыта нормальных человеческих отношений не имел. Но Мэйфан, как ни странно, его убийства не замышляла. Вон, даже планы строила, что на следующем турнире его победит. А когда они старшими учениками станут, снова победит и заставит исполнять свое желание.

Вряд ли она поверила, будто бывший злодей действительно стал святым, ведь когда Ян произносил речи о праведности, смотрела на него как на сумасшедшего. У нее на лице здоровенными иероглифами было написано: «Что за бред ты несешь?» Мысленно Хань Ян соглашался, что да, бред отборнейший, но положение обязывает.

За последние годы он сильно скорректировал свое мнение о Ли Мэйфан. Она вовсе не была глупой, как ему показалось при первой встрече. Просто ее разум работал довольно причудливо. Эта девушка напрочь игнорировала то, во что не верила. Например, когда наставники на уроках рассказывали о сотворении мира или устройстве вселенной, Мэйфан смотрела на них, как на ярмарочных шарлатанов. А в тот раз, когда он только вылез из подземелий, глаз в банке не боялась потому, что думала, будто они ненастоящие.

В богов она тоже категорически не верила. И это было весьма забавно, учитывая, что впервые он с Мэйфан столкнулся в руках богини Мэн По, когда их связали красной нитью.

Кстати, о красной нити. Хань Ян не забыл о своих исследованиях, так что пока его слава праведного героя еще была свежа, обратился к наставнику с расспросами, откуда вообще взялись темные заклинатели. И не нужно ли для борьбы с ними сперва докопаться до корня зла, а не просто истреблять постоянно появляющиеся побеги. Наставника он специально выбрал из тех, кто был хорош с мечом, а не со словами, и стоило Яну лишь заикнуться, будто в местной библиотеке он ответа на этот вопрос не нашел, как его почти с облегчением тут же отправили в библиотеку побольше. Таким образом почти без особых усилий злодей получил доступ в святую святых на пике стратегии.

И так уж совпало, что в тот день, когда торжествующий Хань Ян впервые ступил на порог библиотеки, там дежурили его старые знакомые - та троица учеников, доставлявших ему проблемы в прошлой жизни.