5 эпизод: Auribus teneo lupum (beta)

Глава 5

Илэйн...

Паттерсону потребовалось немало сил, чтобы добраться до тайной комнаты Прометея. Лазарь всё ещё держал с ним псионическую связь, но после провала в лаборатории значительно ослабил хватку. Теперь Марк чувствовал своё тело, мог шевелить руками и ногами, но они, словно в вязком киселе, утопали в пространстве, что ушло в беспросветную мглу. Как только вода в комнате отдыха коснулась руки Паттерсона, её подъём остановился. Прометей обесточил не только город, который должен был защищать, свою работу остановили и гидронасосы системы безопасности.

Марк покинул комнату. В маленьком лазе, что он слепо нащупал в потолке, едва хватало места. Паттерсон задыхался от нехватки кислорода, пробираясь к заветной цели. Но он не искал спасения, не видел выхода из сложившейся ситуации и не думал о том, чтобы спастись.

В темноте его рука коснулась чьего-то тела. Вязкая, полузапекшаяся кровь все ещё выползала изо рта Уолша. Паттерсон положил на него руку. Лицо мертвеца было холодным, глаза открыты. В груди, на месте ребер, пустота.

Илэйн...

Марк двигался дальше. Люди никогда не смогут понять псиоников, между ними стояли вечный спор и вечный барьер, лишь усугубившийся во время Великого Исхода. Он очень хорошо помнил это время, не просто видел со стороны, а участвовал в том безумии. И эти картинки навсегда изуродовали души детей. Лихорадка давила сверху, но здесь, на дне океана, под толщей воды притаился ещё один враг. Неожиданный враг. Это был удар в спину для всего человечества, и те, кого ещё вчера называли спасителями и посланниками небес, в одночасье стали проклятым исчадием ада. Псиоников уничтожали сотнями, вырезали как прокаженный скот. Марк считал, что ему повезло. Он умудрился скрыть свой дар, запрятать его в бездну своего разума и навсегда заколотить туда вход. Лишь много позже, когда Паттерсон повзрослел, он узнал, что такое блокировка ментальных связей. Её научились делать медикаментозно, но всегда оставались какие-нибудь ограничения. Илэйн не повезло: она не была ребёнком Исхода и не знала, что такое псионическая атака и как можно ей противостоять. Марк хотел рассказать ей об этом, показать на своём примере, раскрыть её дар и соединить со своим в одну нить. Ведь он считал, что по прошествии стольких лет угроза для псиоников миновала.

Паттерсон не знал, что с ним произошло, как чужак взял под контроль его тело. Всё случилось слишком быстро, и Марк помнил только сильный удар током, тот отключил его сознание, а всё, что произошло потом, — как в тумане...

Харрисон! Он убил Харрисона голыми руками.

Марк продолжал двигаться вперёд. Каждое осознанное мгновение — это крупица золота, которую нельзя упускать или тратить на сожаления. Пусть смерть бывшего напарника будет на его руках, но это нелепые случайности, на которые нет смысла обращать внимания. Паттерсон замер на краю жёлоба. Илэйн. Она ждала его там внизу.

— Я иду к тебе, моя любовь.

Губы Марка потрескались и кровоточили. В полной темноте он не видел спуска, лишь ощущал сквозняк, поднимающийся снизу. В потоке угадывались затхлость, сырость, медный привкус крови и запах горелого мяса. Илэйн была жива; Паттерсон не просто чувствовал это, он ощущал поток её сознания. Ещё не поздно было всё исправить.

Марк качнулся и подался вперёд. Он падал, доверившись своему чутью, широко расправив руки и даже не пытаясь за что-то зацепиться, затем скатился по желобу, перекатившись через бок, и почти бесшумно очутился в тайной комнате Прометея. Он припал на одно колено, впившийся в темноту взор оцепенел. Илэйн была совсем рядом, почти под рукой. Её тельце, сжавшееся в комок и не подающее признаков жизни, все же пульсировало энергией, издавая нестерпимый жар.

— Илэйн... — Марк приподнял её голову дрожащими руками. Илэйн молчала: обугленная корка на коже, остатки волос, безвольно раскинутые руки, казалось, в теле девушки больше не было жизни. Паттерсон положил руку на её лицо.

— Илэйн, это неправда. Ты жива, ты просто должна в это поверить. — Марк улыбнулся кончиками губ, но так и не дождался ответа.

— Не волнуйся, любимая, я помогу тебе.

Паттерсон освободил разум для псионической атаки; он прижал Илэйн к груди, обхватив за плечи. Марк посылал в пальцы энергетические импульсы, призывая её сердце снова забиться, а тело ожить. Отблески статического электричества озаряли комнату, выхватывая из мрака трупы Рендерса и Кана. Безмолвным обелиском над ними возвышался потухший модуль Прометея.

— Потерпи, ещё чуть-чуть.

Тело Марка скручивалось в узел от напряжения. Лазарь по-прежнему сковывал его мысли и внутренние движения, не давая полностью раскрыть потенциал. Он словно берёг его для какой-то новой цели, но Паттерсон уже не мог понять, для какой именно. Его разум вывернулся наизнанку, отдавая Илэйн последние излишки своей энергии; он с облегчением чувствовал, как в её тело возвращается жажда жизни. Голова Илэйн затряслась, но открытые глаза ещё смотрели в пустоту.

— Просто поверь, что ты жива...

Паттерсон хрипел, теряя сознание. Боль пронзала его тело, но даже она не могла сравниться с той болью, что поселилась в его душе. Это был финальный рывок, в котором Марк отдал бездыханному телу последнюю частичку своей жизни. Илэйн судорожно втянула ноздрями воздух, что тут же выжег огнём её внутренности. Взгляд её прояснился; она подняла руку, но лишь для того, чтобы вцепиться в плечо Марка. Ранения Илэйн не были совместимы с жизнью. От её истошного крика невыносимой боли у Паттерсона заложило в ушах, а из носа потекла кровь. Каждая секунда этого пробуждения проходила для Илэйн пыткой, которую не мог себе представить даже самый больной и разгоряченный фантазией человеческий разум. Она пыталась остановить его, разрывала уцелевшими ногтями кожу, целилась в лицо.

Истекая кровью, Марк улыбался, ведь ему удалось это. Ему удалось вернуть ей жизнь. И пусть цена, которую они заплатили за это чудо, отзывалась нестерпимой болью в каждой клетке их организма, но оно того стоило. Несомненно стоило...