5 звезд для Золушки

Глава 2

     Я рванулась открывать и едва не сползла по стеночке от облегчения.

     Мой Никита «Добрынич» был пьян в лохмотья и совершенно не держался на ногах. Он бессознательно лыбящимся телом висел на своем друге Владе.

     - Не мог достать ключи у него из кармана, пришлось звонить в дверь. Извини, что разбудил.

     - Да я уснуть не могла! Переживала! Звонила, а он не отвечал, - затараторила я возбуженно.

    - Ну, заносить будем? – Влад как всегда был немногословен, выдавал информацию дозировано и практически всегда безэмоционально.

     - Ой, прости! - повинуясь внутренней команде «Отомри», я отодвинулась. Потом спохватилась и попыталась подставить плечо и взять часть ценного груза на себя.

     - Рина, не мешайся лучше.

     Влад действовал на меня как удав на кролика. Его глаза, темные, почти черные, гипнотизировали, подавляли, и я боялась, что однажды сделают во мне дымящуюся дырку. В его присутствии мне тяжело было дышать. Я воспринимала его как молодого хищного зверя, с мощной энергетикой, которая порабощала, приковывала к нему внимание так, что мне приходилось прикладывать усилие, чтобы отвести от него взгляд. Сравнение с хищником не раз приходило в голову, потому что мне казалось, что мой собственный загривок начинает топорщиться, как при виде опасного объекта.

      Пока он тащил Никиту к кровати, тот еще пытался вступить в диалог на тему «Брат, все в порядке».

     - В порядке, в порядке. Особенно твоя Черепашка с перепуганными глазами - блюдцами, - пробубнил Влад, укладывая друга на диван.

    И хоть соляной столб, в которого превратилась я, стоял довольно далеко, но прозвище, которое он никогда не использовал, обращаясь ко мне, до моих ушей долетело. Как и то, что в него, словно детонатор в бомбу, была вложена  хорошая порция сарказма.

     Я отчаянно завидовала тем акулам, которые в любой проблемной ситуации несокрушимо уверены в своей собственной правоте и , соответственно, чувство неловкости им не знакомо. Я же только могу действовать по принципу «Случилось непонятное - ешь». Шутка, конечно, но реально, иногда нападает ступор. Вот как сейчас.

     Я, как хозяйка в доме и официальная девушка смешно брыкающегося тела, должна бы сейчас как-то реагировать. Уложить поудобнее, стащить ботинки, что – то сказать. Нет же. Стою, как неродная, и не знаю, что делать.

     Влад словно дает понять, что я тут просто мимо проходила, и я поддаюсь ему. Другая, очевидно, учинила бы ему допрос, как он позволил своему другу нализаться до поросячьего визга. Какой он сам-друг после этого. И вообще, чем можно заниматься было почти до утра.

     Но я не другая. Я стою и молчу, потому что понимаю – я просто серая цапля, которой в любой момент могут сказать: «Ты не из нашей стаи».

     И хоть Влад ничего не говорит, но в его интонации, голосе всегда сквозит какая-то неприязнь, будто он знает обо мне что-то мерзкое, постыдное.  И мирится со мной лишь потому, что его друг имел глупость связаться с такой недостойной особой.

      Стащив с Никиты ботинки и чуть ли не спеленав его, он, наконец, разогнулся и обратил внимание на меня.

     - А ты почему не спала?

    - Я привыкла с ним засыпать, - бесхитростная улыбка невольно появилась у меня на губах. – И волновалась.

     В темных, непроницаемых глазах Влада мелькнуло что-то непонятное,  похожее на раздражение или скорей на зависть. Но, очевидно, он себя считал этаким Мефистофелем, которому не пристало демонстрировать эмоции. И он тут же рассчитался за секундную слабость.

      - И к сытой жизни привыкла?

       Меня словно ударили под дых. Я сжалась, как от хлесткого удара плетью и не могла вдохнуть. В висках тугими толчками пульсировала кровь, сбивая с мысли, путая сознание и дезориентируя меня. Обида захлестнула и я готова была расплакаться. 

     Вот и материализовался мой страх – быть изгнанной с позором из стаи. И тут на счастье вспоминается мое клятвенное обещание себе перестать быть рохлей. В девятнадцать лет пора уже научиться показывать зубы! Тем более они у меня от природы как для рекламы колгейта или блендамета. Впиваюсь ногтями до боли в ладони и выдыхаю.

     - Я бы сказала, что со мной этот дом привык к сытой жизни. Ты же сам знаешь, как Ник питался – доставка, сухомятка и здравствуй язва.

      Получи, фашист гранату! Теперь осталось намекнуть, что уже и петухи пропели и мне хотелось бы спать лечь, наконец. Сказать что – то типа «Ты перед уходом не хочешь кофе выпить?» Но он лучший друг моего Никиты, и мое негостеприимство ему не понравится.

      Хотя другая б точно не постеснялась спросить: «Уже уходишь?»

     Однако мои терзания разрешились сами по себе.

    - Кофе сделаешь? – Влад умудрился задать вопрос тоном приказа, и теперь мне ничего не оставалось, как смириться с его присутствием еще минут на двадцать.

      - Сделаю, раз Никита из тебя ездовую собаку сделал, надо компенсировать причиненные неудобства, - пытаюсь ответить дружелюбно и отчаянно давлю тяжкий вздох и отчаянный зевок – пора уже и спать бы.

     Черт, это кончится когда – нибудь? Чувствую на себе тяжелый взгляд,  от которого мой затылок уже чуть не дымится. Хоть бы не споткнуться теперь на ровном месте. Фух, обошлось. Как говорят, дома и стены помогают, а мне кухня помогает – несколько метров под прицелом - и я на своей территории.

     Спасибо, починили кофемашину, иначе пришлось бы, как дорогому гостю, варить в турке.

      - Влад, а что с Никитой случилось, он же не любитель насвинячиваться? – осторожно задаю вопрос. Во-первых, мне нужно знать, что может вывести из строя моего мужчину, а во-вторых, нужно хоть каким-то диалогом разбавить эти несколько минут.

      - Великовозрастные балбесы хвостами мерялись, - неохотно выцедил он.

      По его виду стало понятно, что данное мероприятие его не порадовало. Судя по его виду, он в нем не участвовал, а со стороны наблюдать, как твои друзья нарушают ход эволюции и превращаются резвящихся поросят – то еще счастье.