50 безлунных ночей до тебя

Глава 14

|  АЛЁНА  |

Достаточно. Хватит злоупотреблять гостеприимством. Неделя - это слишком долго. Неприлично. Пора и честь знать! Тем более, я уже практически поправилась. Ещё пару дней и смогу приступить к работе.

Поворачиваюсь на бок, чтобы разглядеть крохотные деления на циферблате часов у кровати, и ощущаю, насколько повысилась моя "неуклюжесть" за последние несколько дней. Возросла втрое. То ли ещё будет? 

Скатываюсь, почти, как мячик с высокой кровати и шлёпаю в ванную, даже не накинув халат. А зачем? Половина десятого - Роман Тимофеевич, всё равно уже на работе. Дома только я и домработница.

Дома!  Что за маразм? Мы с Егоркой тут в гостях! 

А вот что я скажу соседям по возвращении в свой настоящий дом - надо ещё придумать. 

Толкаю дубовую дверь ванной и зажмуриваюсь от представшей передо мной картины, как будто вырванной из какого-нибудь глянцевого журнала страницы. Реклама итальянских мужских трусов! Точно! Только их самих на представшей передо мной модели почему-то нет. 

- Алёна! - Роман Тимофеевич вскрикивает от неожиданности, а у меня перед глазами прыгают яркими вспышками контуры его отточенного, как мраморная скульптура тела. Линия широченных плеч с явно прорисованными пучками мышц, напрочь лишённый жира живот с двумя рядами твёрдых кубиков, длинные, узкие бёдра, а главное то, что между ними...

Бежать! Скорее! Как неудобно-то! 

Шарю рукой по двери, пытаясь наощупь отыскать ручку, но всё зря. 

- Алёна! Открой глаза! - тихо и печально звучит где-то рядом. Прямо напротив. 

Ну конечно! Что он обо мне думает? 

- Я уже накинул полотенце, не бойся. - Он ещё и улыбается что ли? 

Распахиваю глаза и сразу же кидаю взгляд на область его паха, затянутую тёмно-синей, махровой тканью.

- Я думала, вы на работе... - хватаюсь за ручку двери, но Роман преграждает мне путь, упершись пятернёй в косяк с моей стороны.

- Как видишь нет. Хотел сделать сюрприз, сводить тебя куда-нибудь, потому что вечером улетаю в Москву. На месяц. 

- Да это вовсе не обязательно... Спасибо Вам за заботу и... 

- Прости, я больше не могу так! - хрипит он и, не дав мне даже секунды сообразить о чем речь, с жаром завладевает моими губами. Целует так тягуче, медленно, плавяще. С бесконечной нежностью. Постепенно движения его губ превращаются в обречённые, отчаянные. 

А я... Да что я? Бестыжая! Беременная женщина, муж которой пропал без вести. Просто уставшая всё сама, изголодавшаяся без мужского внимания и ласки. Очарованная бесконечной нежностью и терпением этого мужчины. 

- Я тоже не могу. - Шепчу я, отталкивая Романа от себя. А ощущение его тугих мышц под моими пальцами сводит с ума, сбивает с намеченного пути, рвёт нить моего монолога.

- Не можешь или не хочешь? 

- И то и другое. Не должна... - наконец, отнимаю от него руки и оставляю их висеть, как безжизненные лианы. - Прости. Просто прости и спасибо тебе за всё! - пячусь назад, как ни странно, сразу отыскав ручку и тупо сбегаю, попутно пожелав ему счастливого пути. 

На первом этаже прошу Елену Владимировну подняться и  собрать мои вещи. 

А ведь жду! К своему огромному стыду, я просто мечтаю, как он спустится вниз и найдёт меня в комнате прислуги. Скажет ещё раз, что умирает от любви и только потом мы расстанемся на месяц, а может и навсегда. Зачем мне эти слова? Сама не знаю. Но с ними так тепло, так спокойно. В те дни, когда Роман это говорит, моя обречённая на страдания жизнь становится чуточку счастливее и ярче. 

Быстро одеваюсь и текаю на улицу, даже не позавтракав.

И только тут, копаясь в сумочке в поисках телефона, обнаруживаю небольшой ярко-красный конверт с запиской:

Я буду очень скучать весь этот месяц.

Люблю тебя. 

Рома. 

Вот то, чего мне не хватало. На небольшом, сложенном пополам листочке. Немногословное, короткое, ёмкое. Выведенное идеальным, почти каллиграфическим почерком. Таким же правильным и чистым, как и его любовь. Вразрез моей, кажется, начавшей зреть где-то в самой глубине сердца - бестыжей и предательской по отношению к пропавшему мужу.