50 безлунных ночей до тебя

Глава 17

|  АЛЁНА  |

Сплю. Скажите, я ведь сплю?

Всё это нереально. Не может быть правдой! Нашим с детьми настоящим быть не должно!

Я погрузилась в кошмарный, уродливый фильм ужасов. Невыносимо жестокий. Невероятно гнусный.

- Бедная моя девочка... Настрадавшаяся. -  Слышу этот голос словно через толщу льда. Как будто лежу на дне глубокого, ледяного озера, а кто-то зовёт меня с берега. Такой близкий, заботливый.

- Идём, приляжешь...

Толкаю его в грудь, осознав, кто это и в чью рубашку я лью слёзы и тыкаюсь носом, вдыхая пленительный мужской аромат, пока мой муж... Пока он там... 

- Не т-тро-гайте м-меня, Ро-ман Тим-мофее-вич! Не надо! - заикаюсь, захлёбываюсь в своём горе. Ненавижу и себя и его. На весь этот мир смотреть теперь не могу!

- Алён, я просто хочу помочь... Быть рядом...

- Не нужно! Не хочу ничьей помощи! - срываю с себя фартук и выключаю, успевшую за это время раскалиться до красна конфорку. - Мне никто не нужен, никто, кроме моего Ромы, понимаешь? - ощущаю, как ноги против воли подгибаются, и я оседаю на пол, попутно задев, стоящую на краю миску с рисом.

Сотни мелких зёрен отпрыгивают от каменного пола, разлетаясь на всю площадь просторной кухни Илоны Марковны. И мне кажется, что эти белые крупицы - моя жизнь. Рассыпавшаяся так, что не собрать. Тусклая, бесцветная. Только в режиме негатива. Потому что моя - чернее углей.

- Алёночка... - не сразу спохватываюсь, что я уже у него на руках, плыву, как по течению. Куда несут. А тащат меня вверх по лестнице, в сторону одной из гостевых спален.

- Они оформили всё так, будто он покончил с собой! Записали моего мужа в самоубийцы, Ром! - вою, что есть силы и зачем-то луплю беднягу кулаками по спине.

- Тише... Тише, милая... Давай мы потом это обсудим, хорошо? Полежи немного. 

Он опускает меня на застеленную тёмно-зелёным пледом кровать, а я обессиленно валюсь на прохладные подушки и прикрываю опухшие веки. Не хочу лежать, не хочу спать... Но у моего истерзанного сознания свои соображения на этот счёт... 

|  РОМАН СКАЛОЗУБ  |

Не подпускает. Видеть рядом с собой не желает. С самого дня похорон, когда попросила не подходить к ней ближе, чем на пять метров, чтобы родные ничего не подумали. И до сих пор... 

Я выжат, раздавлен её непринятием, этим бесконечным, как великая китайская стена, забором между нами. 

Уже месяц после похорон...

Да разве только этот месяц? С самого моего отъезда в Москву - как чужие. И есть ли шанс, что калитка в этом заборе когда-то для меня откроется, я не знаю. 

- Здравствуйте! Я - муж Алёны Коломеец. - Нагло вру в глаза дежурной акушерке в коридоре, рядом с родильными залами. 

- Странно. Она не предупреждала, что вы придёте. - Старушка деловито шмякает на край стола свёрнутые в шар бахилы и аккуратно сложенный светло-голубой, одноразовый халат. - Надевайте!

- Что? Нет! Я не пойду во внутрь. Я просто хочу узнать, как дела.

Седовласая дама насмешливо прицокивает и посылает в мою сторону до невозможности "развёрнутый" ответ на вопрос: - Рожает. Как ещё могут быть дела? 

- А долго осталось? - никогда прежде не чувствовал себя таким глупым и беспомощным.

- Мне не докладывают. - Фыркает она и хватает со стола недочитанную "Телесемь". Как же! Светские сплетни превыше всего. - Папаши, тоже мне! Ещё ни один и шагу дальше этого коридора не ступил. - Ворчит себе под нос, явно думая, что я настолько же глух, как она сама, и не улавливаю летящих в мой адрес оскорблений. 

Скверная бабка! Вот она - наша бесплатная медицинская помощь! 

Ох, и упрямая же у меня Алёна! Даже слушать не стала о платных родах! Все разговоры на корню зарубала. Пришлось действовать в обход и организовать хотя бы платную послеродовую палату и надлежащий уход. Вот разозлится, когда узнает! 

- Эй, отец! Родила твоя! Поздравляю! - выдёргивает меня из самокопаний вредная акушерка. - Можешь зайти, все "кошмары" закончились.

Поднимаюсь, как в бреду и томительно медленно передвигаюсь в сторону родильного зала номер три. 

Понимаю, что сейчас получу по десятое число... Хотя, и так сегодня десятое, кстати... 

Мысли путаются, сердце, как молот. Я и счастлив и одновременно проклят на вечные муки. 

Открываю белую пластиковую дверь и мысленно готовлюсь к крикам возмущения.

Всё равно, пусть хоть режет! Не могу больше находиться на расстоянии. Не выдержу больше без неё...