50 безлунных ночей до тебя

Глава 18

Где весь воздух? Такое чувство, что здесь никогда не открывали окон. Душно, даже горло першит. А ещё едкий запах медикаментов неслабо щёкочет ноздри. Да, разве это нормальные условия для новорождённого?

- Ну заходите, знакомьтесь, отец! - кто-то из медиков отодвигает передо мной матовую, белую штору и я теряю дар речи. С жадностью впитываю каждую деталь этой нежной сцены: мать кормящая ребёнка и расклеиваюсь окончательно.

- Привет! Как ты? - придвигаю к кровати стул и вглядываюсь в красноватое, ещё слегка отёкшее личико малыша. - Какой он крохотный, такой милый! 

- Роман, зачем ты пришёл? - Алёнка таращит на меня свои и без того огромные глазища и пытается прикрыть краем простыни молочно-белую, налитую грудь.

Чёрт! Ну и похотливое же ты животное, Скалозуб! Только сейчас до меня медленно доходит, что большую часть времени я смотрю не в лицо любимой и даже не на сопящий комочек на её руках. Я борзо пялюсь на высвобожденную из  ворота больничной сорочки, женскую округлость и тёмно-коричневый участок соска, не прикрытый ротиком малыша.

- Может отвернёшься? - шпигует меня взглядом. Точно, режет.

- Алён, я соскучился. - Игнорирую просьбу и накрывают рукой её, обвитую капельницей ручку. - Я устал от этих "кошек-мышек". Не могу так больше, хоть убей.

- Роман, чего ты от меня хочешь? - отворачивается к окну, будто в два часа ночи там можно что-то рассмотреть, и нервно прикусывает нижнюю губу.

- Ты знаешь. Мы об этом уже говорили.

Выдёргивает руку и её очень похожий на равнодушный взгляд, выворачивает всё моё нутро наизнанку.

- Я никуда с тобой не поеду. - Шепчет так тихо, что приходится напрячь слух.

- В качестве друга, Алён. Давайте уедем в мой дом в Геленджике. Хотя бы на лето. И мальчикам будет полезно и сама... отвлечёшься.

- А я не хочу отвлекаться, Роман! Я должна это пережить, пропустить через себя! Выплакать!

- Так давай там! Делай, что хочешь, но только рядом со мной. Так будет легче нам обоим! Я же вижу, что ты чувствуешь то же самое! 

- Нет!

- "Нет"! Слишком быстро и неуверенно сказано для того, чтобы быть правдой! - не выдерживаю и усмехаясь. 

- Ром, просто уйди, хорошо?

- Алёна!

- Ром! Прошу. Я должна побыть одна. Пожалуйста. Я не могу так... - и из её печальных, голубых глаз скатывается две слезинки. Потом ещё и ещё... 

- Хорошо. Уйду, только не плачь. - Поднимаюсь и делаю два шага назад, давая ей немного больше личного пространства. - Я заеду завтра. После работы.

- Не нужно завтра. И послезавтра тоже.

- Послушай...

- Я хочу, чтобы ты дал мне время. Я сама тебя найду... Если захочу. 

Звучит, как выстрел.

"А разве я его прежде не давал, это грёбаное время?" - восстаёт во мне внутреннее сопротивление. Разве не ждал все эти месяцы? Чёрт! Нервы снова рвутся, как старые, отсыревшие нити.

- Ты сейчас серьёзно?

- Как никогда. - Каждым своим ответом бьёт меня всё сильней и резче. Выпускает кровь.

- Понял. - Голова, как в тумане. Дёргаю на себя дверь и оборачиваюсь в последний раз. - Ты знаешь, через кого меня найти.

- Да, да. Прости меня, Ром... Прости. 

Улицы, аллеи, парки... 

Брожу по июньским, утренним проспектам и скверам, прилично потрясываясь от, ещё господствующей над землёй, ночной прохлады. И, наконец, оседаю на скамью в одном из дворов, километров за семь от роддома, от припаркованной рядом с ним машины. И от неё. Женщины, которую так безумно и безнадёжно люблю. 

Оставил там своё ноющее сердце. Вырвал, как надоедливый сорняк и вложил Алёне в исколотую иглами, слабую руку.

Как теперь? Куда? И сколько? 

А может это всё? Тогда как найти силы на то, чтобы забыть. Да как вообще забыть такое?! 

Вырвал сердце. Оставил в её руке.

Так почему же оно всё равно так невыносимо ноет и скулит от боли?