7 чудес Светы. Счастье по контракту

ГЛАВА 8 Розовый фламинго

— Этот волшебный остров известен не только своим кристально-чистым морем, широкими песчаными пляжами, но также розовыми фламинго, которые избрали Сардинию идеальным местом для выведения потомства, — вещает экскурсовод, пока самые неторопливые из нас вылезают из автобуса, подтягиваясь к остальным. — Каждый год весной в Кальяри слетаются тысячи фламинго.

— Что их здесь так привлекает? — раздается вопрос из толпы, и все дружно устремляют взгляды на нашу молчаливую рыжеволосую Юльку.

— В первую очередь, среда обитания, — радуется хоть какому-то оживлению в группе экскурсовод. — В бесконечных запрудах бывшей солеварни Кальяри для фламинго имеется все необходимое: низководье, богатая питательными организмами мало-соленая вода, а так же безопасность и недосягаемость для хищников.

Мы продолжаем движение по берегу, любуясь невероятными видами. Ангелинка, когда не вздыхает по своему Франческо, то и дело напоминая мне о завтрашнем выходе в море с аквалангами, с интересом вглядывается в бинокль. Марк и Саня кружат возле девчонок, с которыми познакомились на вечеринке. Ждана с Юлей не отстают: они затащили на экскурсию своих горячих итальянцев и, кажется, все больше находят с ними общий язык. Все веселятся, и только Борис в стильных солнцезащитных очках словно моя большая и грозная тень все время держится рядом, но отчего-то молчит.

— Парк Молентарджус по праву считается лучшим на острове, — продолжает экскурсовод, — прежде всего, благодаря его многочисленным обитателям. Здесь можно увидеть множество исчезающих видов птиц: знаменитых розовых фламинго, цапель, черных аистов с ярко-красными лапами и клювами, редкие виды бакланов.

— Молента…что? — дурачится Саня, передразнивая экскурсовода, но та не остается в долгу.

— Название парка происходит от сардинского «су molenti», что означает осел.

Марк смеется в голос, Саня дуется, принимая на свой счет.

— А ослы-то здесь причем?

— На них в прошлые времена перевозили соль, собранную из солончаков.

— А почему солеварни закрыли? — сыплются все новые вопросы.

— В средние века солеварни привлекали в Кальяри многочисленных завоевателей, ведь соль ценилась на вес золота. А закрыли их только в семидесятых годах прошлого века из-за загрязнения морской воды. Двадцать лет спустя местные власти решили создать в этом районе парк-заповедник.

Пока мы дружно плетемся пешком, нас обгоняет группа туристов на велосипедах, от которых мы в свое время отказались. Также можно было взять и водную экскурсию, но мы сперва захотели посмотреть все с берега и погулять по парку.

Здесь действительно красиво, есть на что посмотреть. Босоножки Мирохиной на мне тоже чудо как хорошо смотрятся, но с каждым шагом я вспоминаю о Любаше с ее неумолимым стремлением к красоте все чаще, и не всегда добрыми словами.

— Что-то не так? — оказывается рядом Борис, подставляя свое твердое плечо, пока я не хуже фламинго скачу на одной ноге.

— Мозоль натерла. Сейчас. Где-то в сумочке должен быть пластырь.

— Не торопись, я тебя держу, — опускаются на талию его теплые ладони, но этим все не ограничивается: Боря будто ребенка усаживает меня на свое колено.

Мне неловко, и я невольно оглядываюсь по сторонам. Только до нас в этот конкретный момент никому нет дела, все словно сговорились. Геля без перерыва что-то фоткает, и увлеченная этим занятием уходит дальше вдоль берега. Остальные разбились по кучкам, шутят, смеются, общаются с экскурсоводом, но даже не смотрят в нашу сторону. Незаметно мы с Борисом отрываемся от группы и остаемся наедине.

Он сегодня какой-то странный, слишком молчаливый. Его вечно звонящий телефон тоже взял тайм аут, за всю дорогу даже ни разу не пикнул. Стоило бы порадоваться за человека. Может, наконец дадут ему спокойно отдохнуть? Только сам мужчина отчего-то мрачнее тучи, словно что-то его удручает.

Надеюсь, это не из-за той встречи с Бьерном в конюшне? Нет, конечно. Эту мысль я сразу отметаю. Кто я такая для Бориса, чтобы он меня ревновал, еще и к служащему отеля? Здесь должны быть причины посерьезнее. Вспомнив девиз дня о помощи и благодарности, я решаю не оставаться равнодушной.

— У тебя что-то случилось? — заглядываю в его задумчивые серые глаза, и понимаю, что попадаю в точку.

— Нет… То есть, да.

— Что-то на работе?

Отрицательно качает головой.

— В семье? — не отстаю я.

От Гели я знаю, что Борис не женат, но на этот мой вопрос он почему-то не торопится отвечать. Может, что-то с его родителями?

— У тебя ведь есть сын, Даниил. Сколько ему?

— Восемь, — не понимаю, к чему Боря клонит.

Конечно, я рассказывала ему о Даньке пока мы летели в самолете. Как любая нормальная мать о своем чаде я могу говорить часами, особенно, если меня вовремя не заткнуть. Но я и подумать не могла, что взрослому несемейному мужику это может быть интересно, и уж точно не подозревала, что он запомнит его имя.

— Тогда, пожалуй, ты здесь единственная, кто сможет мне помочь, — улыбается Борис своей немного грустной и усталой улыбкой, и я, еще толком ничего не сделав, уже испытываю определенное удовлетворение, то самое, которое обещали по итогу дня в пособии Марафона счастья.