7 чудес Светы. Счастье по контракту

ГЛАВА 8.1 Алиса

Речь определенно пойдет о детях, и мои глаза загораются интересом.

— Выкладывай уже, — подбадриваю я Бориса, закончив со своей мозолью.

С пластырем на пятке идти становится на порядок легче, но мы никуда не торопимся, ведь дело, судя по всему, у нас деликатное.

— Это моя Алиса, ей десять, — с фото на экране нам улыбается симпатичная девчонка в джинсах и розовой футболке.

— Вся в отца, — подмечаю я, — глаза у нее точно твои.

— Алиса не моя дочь, а моего старшего брата, — поправляет меня Борис, запихивая смартфон обратно в карман. — Когда она родилась, я был еще совсем зеленым, только универ заканчивал, зато брат в то время уже уверенно стоял на ногах, бизнесом заправлял, дом строил. А потом… Алиске и трех не было, когда Серега с женой погибли в аварии.

Сердце пропускает удар. Я перевожу взгляд на Борю и вижу, что ему и сейчас тяжело об этом говорить. Да уж, не такой истории я ожидала.

— Сочувствую.

— Не стоит, все в прошлом. Справился, пережил. Тяжелее всех пришлось не мне, а Алиске.

— Ты ее вырастил? — догадываюсь я.

— Если это можно так назвать, — усмехается он над самим собой. — Няньки ее вырастили, пока я впахивал за троих и по карьерной лестнице пробивался, чтобы обеспечить малявке все самое лучшее.

— А родители твои помогали?

Борис замолкает, хмурится, и я уже корю себя за чрезмерное любопытство.

— Нет у меня никого, — под носок его модных лоферов попадает небольшой камень, и он с силой его пинает. — Мать умерла, батя спился. Самого брат вырастил. Серега всегда был такой: развитый не по годам, смекалистый. Вырвался из нищеты и меня на ноги поставил, отучиться заставил, теперь я ему долги возвращаю.

Мне нечего сказать. Не понаслышке знаю, как алкоголь разрушает семьи. У знакомых у каждого второго кто-то из родни да пьет: отец, дед, мужья, матери. И все мы настолько привыкли к этой жуткой реальности, что его рассказ не заставляет шевелиться волосы на моей голове, хотя, по-хорошему, должен бы. «Все пьют», — ответит любой русский, вопрос меры и разрушительных масштабов этого пристрастия.

— Так что с Алисой? Ты ведь о ней хотел поговорить, верно?

— Да ты мысли читаешь, — тепло улыбается Боря. — Я тут пережестил немного и она объявила голодовку.

— Давно?

— Еще вчера, — с ужасом вздыхает сердобольный родитель.

— И по какому поводу?

— Хочет, чтобы я отпустил ее пожить у подруги на время моего отпуска, а не оставлял под присмотром Сметаны Вареньевны.

— Кого-кого?

— Это наша няня и домработница по совместительству. Светлана Валерьевна Алиске как родная бабушка, столько лет уже с нами.

— Ясно, — улыбаюсь я, взглянув на этого статного серьезного мужчину с новой стороны. В роли заботливого отца, который с такой нежностью вспоминает о ребенке, он невольно вызывает симпатию. — Так чего же ты хочешь от меня?

— Совета, — признается в своей слабости этот сильный мужчина. — Еще совсем недавно все было так просто: совместные прогулки, мультфильмы, попкорн, новые куклы, мишки и все! Алиска меня обожала. Вешалась на шею, стоило прийти с работы, а еще трещала без умолку, рассказывая обо всем, что видела за день. Теперь все стало иначе.

— Дай угадаю. Она запирается в комнате, грубит, ничего не рассказывает, и, конечно, не вылезает из своего телефона.

— Вы что, с ней знакомы? — искренне удивляется Борис.

— Нет, — не могу сдержать улыбки. — Просто я и сама когда-то была очень вредным подростком и давала родителям жару.

— И что мне с ней делать? — разводит он руками. — На работе целый филиал держу под контролем, планы перевыполняем, а здесь не могу с капризной девчонкой справиться.

— Наберись терпения, — как-то естественно касаюсь его руки, желая подбодрить, и Боря останавливается, внимая каждому моего слову, словно я открываю ему секреты мироздания. А еще не сводит с меня своих внимательных серых глаз. — То, что она сложнее выходит на контакт, вовсе не значит, что Алиса стала меньше тебя любить. Даже если она этого не показывает и все делает наперекор, поверь, сейчас она нуждается в тебе еще больше, чем раньше. Не дави, и не командуй, как на работе с подчиненными. Стань для нее добрым другом, который всегда выслушает и попытается понять.

— Ты бы ей точно понравилась, — срывается с мужских губ, а его рука тянется к моему лицу, заботливо убирая выбившуюся прядь за ухо.

Мне неловко от этого интимного жеста. Где-то в душе Борис мне определенно нравится, но не так сильно, как Бьерн. Я всего-то хотела помочь ему в отношениях с ребенком, но точно не собиралась давать ложных надежд. Вот только правильно ли он меня понял? И можно ли остаться друзьями, постоянно игнорируя все эти намеки и ухаживания?

— А что делать с ее голодовкой? — настигает его насущная проблема, и на мужественное лицо возвращается волнение. — Она же умрет там, пока я из этого отпуска вернусь.

— Борь, не смеши. Девочки такие продуманные создания, что перед объявлением голодовки обязательно запасутся мешком печенек на неделю. Поверь, ничего с ней не случится.

Мы улыбаемся друг другу и продолжаем путь, наслаждаясь видами: соляными озерами сиренево-розового цвета, и сотнями изящных птиц, издалека напоминающих воздушное розовое облако. В тени раскидистого дерева мы, не сговариваясь, останавливаемся.

— Но пойти на компромисс и показать, что ты готов к переговорам, лишним не будет. Сделай первый шаг, покажи, как сильно ты ее любишь и на какие активные действия ради нее готов. Женщины в любом возрасте такое ценят.

Где-то совсем рядом слышен цокот копыт, и я замечаю приближающегося Бьерна на его вороном красавчике Генри. Сердце отбивает радостный бит.

Вот это сюрприз! Как же он хорош на коне! Не мужчина, а мечта, настоящий сказочный принц.

— И ты тоже? — возвращает мое внимание Борис.

— Что я? — теряю суть разговора, думая о своем.

Бьерн в это время становится все ближе. Мы для него сейчас как на ладони под этим одиноким деревом.