7 ошибок кошки Маруси

Глава 3

Сейчас, проанализировав произошедшее и сопоставив все со своими ошибками, я поняла, что большинство из них можно было бы просто определить как «проблемы с мужчинами». Однако мужчин в моей жизни особо не существовало. И поэтому я каждый случай разобрала отдельно.

Первые трудности появились к классу восьмому. Я уже говорила, что мальчикам-то нравилась. Но совершенно не знала, как себя с ними вести. Серьезная проблема неполных семей. Меня воспитывали мама и бабуля. Я даже не представляла, как мама вела себя с мужчинами. Про бабулю вообще молчу. В итоге с мужским полом я не умела общаться в принципе. Я даже не понимала до конца, что за зверь такой – мужчина.

И если те, кто в меня влюблялись в первом классе, со скидкой на возраст, естественно, просто раздражали, то к четырнадцати годам захотелось взаимности. Только две мои самые дорогие женщины неустанно твердили, что мужики все козлы. Что от женщин им нужно только одно. А девушка должна быть неприступной и благочестивой.

В итоге к десятому классу у меня возникла фобия: я боялась забеременеть до восемнадцати лет. Хотя сделать это было просто не от кого.

Это я сейчас понимаю, что мальчишки – тоже дети. И они, со своей стороны, учатся выстраивать отношения. Этим навыком с рождения не обладает никто. Разве что бывают отдельные уникумы. Но это не про меня и моих знакомых.

Первая взаимная симпатия у меня случилась с Алешей Плаксиным. Очень симпатичный мальчик, которого друзья звали ласково Плаксюшей. Но нет, плаксой он не был. Довольно высокий, физически развитый юноша на два года старше меня. Он позвал меня на свидание:

- Маш, давай встретимся часов в семь вечера у Дома Российской армии?

И вот тут я запаниковала. А что я скажу маме? Куда это я отправилась? Хотя гулять мне разрешали до девяти.

Что я насочиняла, как отвертелась, уже не помню. Но потом еще недели две очень сожалела о своем отказе и мечтала, что он позовет меня еще раз. Однако он, обжегшись сразу, приглашение больше не повторил.

Вторую мою любовь, случившуюся тем летом, звали Гоша. В компании я была самой маленькой по возрасту. А он был небольшого роста. Поэтому мы как нельзя лучше подходили друг другу. И я попыталась проявить и показать ему симпатию.

Тогда компьютеров еще не было. Поэтому вечера мы проводили во дворах. Играли в игры, которые современные дети назвали бы отстоем. Например, популярный ручеек, пришедший к нам еще из древней Руси. Идешь через строй пар, держащихся над твоей головой за руки, и выбираешь любого, кого захочешь. Понятно, что я всегда выбирала его. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять мою симпатию.

Еще была игра, мелочи которой я уже забыла. В памяти осталась лишь суть. Парни и девчата располагались в два ряда: одни на лавочке, вторые вставали за ними. Был какой-то стишок, по которому человек без пары зазывал к себе кого-то из сидящих. А тот, с кем позванный был в паре, старался не отпустить.

Я всегда зазывала к себе Гошу. А когда он тоже стал звать меня к себе, счастью не было предела. И вот однажды мы просто сидели и пели под гитару. И он (какой нахал!) сел ко мне вплотную, нога к ноге.

Танцоры обычно люди тактильные. Во время исполнения и обниматься приходилось, и прижиматься к партнеру, и любовь изображать. Но это же в танце! А это вдруг случилось в обычной жизни. Сердце мое возликовало. Но в голове тут же раздался строгий мамин окрик:

- Маша, девочка должна вести себя прилично!

И я не придумала ничего иного, как от него отодвинуться. Он не растерялся и принял мою игру, пододвинувшись еще раз. Я, воодушевленная подобным ответом, отодвинулась еще раз. Правда, немного меньше. И мы так развлекались ровно до той поры, пока лавочка не закончилась. А я рухнула на землю.

Подростки бывают злыми. Все начали смеяться и говорить что-то обидное. Благо прошло уже больше четверти века, и я эти нюансы забыла.

Только наша симпатия на этом и заглохла, хотя я еще страдала по нему не меньше полугода.

И когда на следующий день подошла к лавочке, где сидели юная я и Гоша, то уже не удивилась. Лишь слегка пожалела, что не смогу исправить ситуацию с Алешей. Но, видимо, мироздание посчитало ее совсем бесперспективной.

На дворе уже вечерело. Машка сидела счастливая рядом с белокурым ангелом и хихикала над его шуточками. Сейчас, когда мне перевалило за сороковник, шутки смешными уже не казались. Но тогда это была вершина юмора. А он поглядывал на нее хитрым взглядом и медленно, но верно пододвигался к девочке. Когда же их ноги соприкоснулись, она, как и я когда-то, тут же отодвинулась.

Я, кошка Маруся, растерялась. Что делать? Попробовала транслировать ей, чтобы оставалась на месте. Но вскоре поняла, что сейчас ее мысли слишком заняты мальчиком. И меня она просто не слышит. Я запаниковала, не понимая, что предпринять дальше. И не придумала ничего иного, как запрыгнуть на лавочку со стороны Машки.

И когда она в очередной раз подвинулась, то уперлась в меня.

- Ой, Маруська, а ты что здесь делаешь? – хорошо, что отвечать мне было не нужно. Кошки вообще-то не говорят. Зато у нее появился повод остаться на месте с чистой совестью. Не хотелось сгонять домашнюю любимицу на землю. И вся компания тут же ринулась со мной знакомиться.

А что я? Ничего. Все же тело было настоящее, кошачье. С удовольствием подставила под почесушки шею, уши. И даже замурлыкала от удовольствия. А Маша оказалась заперта между мною и Гошей. Двигаться ей больше было некуда. Разве что встать. Но тогда пригретое место тут же заняли бы те, кому места на лавочке не хватило. И они стояли или сидели рядом на корточках. А Маша сегодня нарядилась в красное платьице в белый горошек. И сидеть в нем на корточках ей было бы неудобно.