7.0 Охота на Вееру

Новый шанс

Раз за разом сталкиваясь с жизненными трудностями человек волей-неволей начинает искать поддержку откуда-то извне. Когда приходит понимание, что твоя жизнь находится только в твоём поле ответственности и как бы не хотелось найти кого-то, кто возьмёт решение хотя бы части проблем иногда хочется выйти из своего тела и подняться над всем этим бесконечным потоком жизненных дилемм. Не умереть. Не окаменеть. Просто… перестать быть плотиной, что сдерживает ревущий поток. Ведь жизнь — это мерцающий калейдоскоп, где боль и восторг, сплетаясь в причудливый узор, создают иллюзию движения. Жизнь Вееры тоже была наполнена этими противоположностями, и она за годы практики работы с накатывающей депрессией нашла для себя способ «выйти из потока», в который она погрузилась после гибели Александра.

Её ритуал начинался на рассвете. Кухня, окутанная дымкой кофейного амбре, становилась храмом. Закрыв глаза, Веера растворялась в медитации: представляла бескрайнюю вселенную и крошечную себя — силуэт без лица, эмоций, прошлого. Со стороны она напоминала песчинку, затерянную среди галактической паутины. Мириады переливающихся нитей, сплетённых в гигантскую петлю, мерцали перед внутренним взором. Приблизиться к одной — значит снова нырнуть в бешеный водоворот событий. Но она только что из него вышла. И где-то там её нить. И нити её детей рядом. Когда-то была рядом нить мужа. Но то, что она видела сейчас заставляло её переживать даже там, где не должно быть эмоций. Рядом с её тонкой, едва заметной линией словно рой пульсировали десятки переплетённых между собой лент, вмещающих и поглощающих в себя сотни таких робких и еле осязаемых нитей.

Веере пришлось прервать медитацию, так как в её созерцание своего подсознания вмешалась посторонняя и физически ощутимая вибрация. Реальность ворвалась жёсткими тисками: экран телефона напоминал, что она — не странница в межмирье, а многодетная мать-одиночка, уже на двадцать минут опоздавшая на встречу с куратором музея. Дети давно в школе, а её пальцы всё сжимали чашку с остывшим кофе — последний бастион между медитативной пустотой и бегом по кругу обязательств.

В итоге всё шло к этому моменту. От того злосчастного вечера остались лишь белые линии, закрученные в вензеля на солнечном сплетении. Из полиции больше не интересовались обстоятельствами той прогулки, да и детали происшествия не то, чтобы проявились, а наоборот – начали стираться из памяти. Сегодня, спустя десять дней это не нападение с нанесением лёгких телесных повреждений, а предупреждение, что надо смотреть под ноги, когда идёшь по тёмному парку.

— Надеюсь, осложнений нет? — Голос Эллы, начальницы Вееры, прозвучал приглушённо, пока её палец скользил по планшету, отмечая что-то в электронном календаре.

— О, нет! — Веера поправила ворот халата. — Сначала, конечно, адская боль… Но сама виновата. Там траншею рыли — землю не утрамбовали. А я… — её губы дрогнули в полуулыбке, — я ведь как слепая кошка: двадцать лет там хожу, каждую корягу знаю, понадеялась на старую привычку ноги не поднимать.

— Тем ценнее, что вы с нами. — Элла отложила гаджет, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на искренность. — Второй год без отпуска, нагрузка запредельная… Больничный — не курорт, но иногда судьба настаивает на паузе. Берегите себя, Веера. Вы нужны музею. Детям. Кстати, как они?

— Спасибо, в школе. — Ответ прозвучал слишком быстро, будто застёгивая тему вместе с пуговицами халата.

— Вы — пример для всех нас. — Начальница встала, поправляя жакет с музейным значком альянса. — Пока вы восстанавливались, получили три контейнера артефактов из раскопок с северной стороны арки. Нужно срочно отобрать экспонаты для новой выставки. И… — она сделала паузу, подбирая слова, — сегодня у нас конференция альянса. С визитом четы Ланкордов.

Веера замерла с папкой в руках. Перед глазами промелькнул слайд шоу с кадрами из клиники, где они с Марком Ланкордом были соседями по больничной палате. И конечно последним эпизодом было то фото, где Марк лежит на кровати без сознания. Совпадение или идеальная возможность исполнить задуманное? Мысль о шантаже семьи хранителей повергла Вееру в небольшой ступор, но это был самый логичный исход её попыток найти информацию. Это был новый шанс, к которому она даже и близко не была готова.

— Не знаю, кто именно приедет. Возможно, вся династия. — Элла нервно провела пальцами по прядям, выбившимся из строгой прически. — Журналистов — целые полчища. И это не считая того, что Ланкорды решили выставить часть коллекции оружия… того самого, что используют в Лабиринте. — Она сделала паузу, изучая реакцию Вееры. — Новые подиумы для артефактов эпохи битвы трёх цитаделей уже готовы. А тебя… — Голос начальницы смягчился. — Тебя, Веера, я хочу попросить лично принять экспонаты. Они прибывают сегодня после четырнадцати. Сама понимаешь, это не посылка из интернет-магазина. Охрана будет, но детали… — Элла развела руками, и серебряный браслет на запястье звякнул о планшет. — Детали узнаем за полчаса до прибытия. Надеюсь, обойдется без сюрпризов.

Она уже сделала шаг к двери, но замерла, осознав: Веера не произнесла ни слова. Не дала согласия. Не отказала. А ведь это не та просьба, что терпит отсрочки. Элла медленно обернулась, прикрыв вежливой улыбкой раздражение.

Начальница кивнула, пальцы замелькали над голографическим интерфейсом планшета.

— О, великий Мэнон! Конференция уже через час! — Она рванула к выходу, прижимая к груди стакан с остатками кофе. Дверь захлопнулась, оставив в кабинете тишину и аромат роз из настольной вазы.

Веера опустилась в кресло, обитую кожей цвета космической пыли. Таких — с подголовником и мягкой анатомической спинкой не было в её отделе. Хранилище располагалось на минус третьем этаже, за стенами из многометровых горных парод, куда не проникали ни солнечные лучи, ни посторонние взгляды. Там, в подземной крепости, покоились артефакты со всего континента — и её скромный стол с мерцающим голубым терминалом.