7.0 Охота на Вееру

Первый разговор

Тишина в палате сгущалась, но это уже не было похоже на обычную больничную рутину. Клиника восстановительной медицины при королевском медицинском центре — место для тех, чьи дни не заполнены офисными отчетами или поделками из картона для школьных выставок.

Веера ловила себя на мысли, что почти рада такому вниманию к своему здоровью. После происшествия в музее она заслужила этот покой. Тот день всплывал в памяти обрывочно, словно сон наяву: прикосновение к древнему мечу, вспышка ощущений, невозможных в реальности — клубок страха, боли и странного облегчения. Нет, одно чувство всё же было знакомо. Точно, как тогда, с занозой от монашеского посоха…

Его привезли в музей во время её практики — сухую реликвию, шершавую от времени. Неуклюжее движение — и осколок истории вонзился под кожу. Помнится, как трое сокурсников держали её, чтобы она не дёргалась, пока другие трое с пинцетами пытались извлечь занозу. Боль, слёзы, мольбы к вселенной, чтобы это прекратилось. А потом — пустота и лёгкость, когда всё закончилось.

Так вот это чувство лёгкости после того, как всё закончилось. Именно его ощутила Веера в тот день. Не понятно пока, что так сильно её напрягало и причиняло боль, что, взяв в руки меч, что старше самой земли она не хотела его отпускать. Через неё в этот кусок инопланетного металла как будто ушло всё. Всё что она в себе копила долгие годы и конечно боль от полученных недавно травм. Эти молнии вокруг, словно это её чувства вырывались наружу, прожигая и уничтожая всё на своём пути. Но вот появился он. Марк Ланкорд вошёл в эпицентр бури без тени сомнения. Ни морщинки на бесстрастном лице, лишь решимость в каждом движении. Но когда он прижал её к себе, Веера узнала это ощущение — давно забытое, почти детское. Безоговорочное доверие. Тихое растворение. Обещание, что боль когда-нибудь смолкнет.

Последующие события всплывали в памяти Вееры обрывками, словно кадры сломанного голографа. Меч в руках Марка, её собственное тело, будто зависшее между реальностью и небытием. Она чувствовала, как энергия рвётся наружу, готовая расколоть её на осколки и смести всё вокруг. Но где-то в глубине сознания теплилась мысль: если дать волю этому урагану — спастись не сможет никто.

«Разве у меня такая тяжёлая жизнь, что в момент слабости я готова буду всё вокруг взорвать?»– подумала Веера, рассматривая гладкий и блестящий потолок, обрамленный дизайнерскими диодными светильниками вдоль четырёх стен палаты в стиле «модерн двадцать третьего века». - У меня ведь всё хорошо? На что мне жаловаться? Есть моменты, конечно. А у кого их нет? Ну одна. Ну трое детей. Ну под ноги не смотрю. Ну инструкции не читаю к инопланетному оружию, - внутренний монолог звучал как попытка самоутешения, смешанная с иронией над собой.

Дверь палаты открылась с лёгким шипением. Вошёл лечащий врач — важная походка, холёные руки, привыкшие к стерильности премиум-клиник. Он щёлкнул пальцами у голографического табло, заставив диаграммы здоровья Вееры вспыхнуть изумрудным светом.

-Поздравляю. Завтра вернётесь к детям, — его улыбка стала чуть теплее, — они, кажется, подкупили весь персонал имбирным печеньем, - доктор скорее не привык к таким посетителям в его клиники. Всё-таки уровень был такой, что еду сюда привозили с ресторанов ни меньше четырёх звёзд. Выходя, он обернулся. - Я обратил внимание на ваш ожёг на солнечном сплетении. Он уже зажил. Но пожалуйста в следующий раз голыми руками не хватайтесь за инопланетные штуки без защиты.

Веера не знала посмеяться ей или прижав руки к груди поохать понимающе. Но ни то ни другое не понадобилось так как доктор очень быстро вышел из палаты. Вера, конечно, поспешила набрать номер сестры.

- Танцуй, Лиза! Я скоро сменю тебя на посту, - посмеялась девушка, прохаживаясь по палате. - Меня завтра отпускают домой!

- Слава Высшим! А я думала опять за мукой и маслом в магазин бежать. Артур же не успокоится пока всех в клинике не задобрит. Дети будут рады.

- Только не говори им пока. Я хочу сделать сюрприз, - Веера, раздвинув шторы, посмотрела в окно. Весеннее солнце ещё не припекало, но тепло улавливалось едва солнечные лучи касались бледной кожи Вееры. Она закрыла глаза. – До завтра, Лиза. Только не проболтайся. Целую.

Веера положила трубку. И всё бы ничего, но неожиданно в груди появилось это ощущение. Дежавю. Как будто она снова у кофе машины в лаборатории. Повернувшись, она тут же уткнулась носом в грудь. В мужскую крепкую грудь в дорогой шёлковой черной рубашки с расстёгнутой верхней пуговицей. Хозяин этой рубашки был на две головы выше неё. Так что Веере пришлось сделать шаг назад, чтобы рассмотреть, того кто без стука, как призрак проник в её палату. Увеличив немного между собой и незнакомцем расстояние, девушка тихо икнула.

- А- а – а мм, господин Марк? Что? … Чем? … Чем вызван ваш визит? … Как вы себя чувствуете? – Веера посыпала вопросами, чтобы хоть один раз задать правильный. Марк же стоял молча, держа руки в карманах и немного наклоняя голову то влево, то вправо, пытаясь что-то понять. Он изучал её, как инженер сломанный механизм.

- Я слышал тебя выписывают. Решил навестить тебя в более подходящей для меня обстановке, пока не вернулась к своим… детям. — Последнее слово он выговорил с едва заметной паузой, будто примерял его на вкус. По тону Ланкорда, было не понятно он это от души или по принуждению обстоятельств говорил.

- В обстановке больницы? – Веера огляделась вокруг. - Спасибо, мне приятно! -не дожидаясь ответа сказала она. – Я в больницах уже почти как дома себя чувствую. В последнее время как-то не везёт со здоровьем.

- Ты про падение в парке и нарушение правил обращение с оружием? – тон Марка ни на полтона не меняется. Это начинает путать Вееру, так как она не может понять с чем пришёл к ней человек чьё фото в больничной палате в беспомощном состоянии у неё до сих пор хранится в телефоне.

- Падение в парке? Вы знаете, про парк? Но … - у Вееры от страха почти остановилось дыхание. Девушка сглотнула. В горле застрял ком — тот самый, что всегда перед слезами. Марк внезапно шагнул вперёд, нарушив дистанцию. Его дыхание коснулось уха, холодное и размеренное.