Октябрьский ветер рвал знамена,
Враг шел к жемчужине морской.
Но встал гранит Севастополя,
Приняв свой первый, страшный бой.
Двести пятьдесят бессонных суток,
Дней и ночей в свинце, в огне,
Где каждый час был страшно жуток,
Где жизнь висела на струне.
Три штурма яростных, кровавых,
Три волны вражеских атак.
Здесь Манштейн, жаждавший расправы,
Увяз, не сделав нужный шаг.
Здесь Приморской армии солдаты,
И черноморцы-моряки,
И горожане – все как братья –
Держали город у реки
Черной, у бухт, у скал прибрежных,
Вгрызаясь в каменистый грунт.
И батареи рубежей надежных
Гремели, отражая бунт
Врага, что рвался к бастионам,
К Малахову кургану, к той
Земле, что прадедов законам
Была верна – святой, родной.
Здесь "Дора" била исполином,
И "Карлы" сеяли свой страх.
Здесь небо выло черным клином
Немецких "Юнкерсов" в веках
Застывших бухт. Но город жил!
В штольнях подземных бил станок,
Ремонтируя то, что враг крушил,
Давая фронту новый вздох.
И госпиталь в скале работал,
И хлеб пекли, и шли в кино,
И почтальон сквозь смерть и рвоту
Нес весть – живым быть суждено!
Но таял гарнизон в боях,
Кончались силы и свинец.
И Керчь упала, сея страх,
Что близок горестный конец.
Июньский штурм – последний акт
Той драмы, полной слез и славы.
Был дан приказ – жестокий факт –
Спасать верхи, оставив лавы
Солдат у моря, у скалы,
На произвол судьбы и плена...
И корабли во мрак ушли,
Оставив город горькой сценой.
А там, у мыса Херсонес,
Последний бой, последний вздох.
Кто в море канул, кто исчез
В плену, кто к партизанам смог
Пробиться чудом... Город пал.
Но слава тех двухсот пяти-
Десяти дней – как вечный вал –
Шумит в истории пути.
Он сковывал врага собой,
Он дал Отчизне время жить.
И помнит мир тот страшный бой,
Который вечно будут чтить.
Гранитный город, город-боль,
Герой, оставленный в огне.
Ты выполнил святую роль
В большой, безжалостной войне.
#5246 в Мини
#749 в Мини: молодежная проза
путь к победе, героизм и память, поэзия великой войны
16+
Отредактировано: 11.05.2025