80 Рассветов до Победы
Стих 44. Колокола Хатыни
Был март, весна стучалась робко,
Но мир не ждал тепла и света.
В лесах гремела партизан тропка,
А в деревнях – ждала ответа
Жестокость черная врага
За каждый выстрел, каждый вздох
Сопротивления. И пурга
Свинца мела без всяких крох
Пощады. Утро. Бой у леса.
Убит был немец – чемпион.
И мести черная завеса
Упала, заглушая стон
Предчувствия беды. К Хатыни
Шли каратели – злобный строй:
СС, полицаи – рабыни
Чужой жестокости слепой.
Согнали всех – детей, седых
Старух, и матерей, и жен –
В сарай колхозный. Крик затих
Под дулом, страхом окружен.
Сто сорок девять душ в загон,
Где смерть уже готовила костер.
И семьдесят пять детских стон
Не тронул извергов костер!
Солома, бензин... И огонь!
Как факел, вспыхнул старый кров!
И дикий ужас бил в ладонь
Судьбы, не знавшей добрых слов.
Рванулись двери! Люди – в крик!
В дыму, в огне, в одежде тлеющей!
Но встретил их в тот страшный миг
Стена свинца, в упор летящего!
И падали... И кровь текла...
И пламя жадно пожирало
Тела, надежды... Только мгла
Да пепел черный покрывалом
Укрыли место страшной казни.
Деревня смолкла навсегда.
Лишь ветер выл в пустой боязни,
Да стыла в ужасе вода
В колодцах...
Выжил только он –
Кузнец Каминский, средь огня
И трупов, слыша сына стон,
Что умирал, отца виня
Лишь в том, что не сумел спасти...
И скульптор после воплотит
Ту боль, что в сердце не снести –
Отец с ребенком... Скорбь стоит
Над пепелищем...
Имена
На трубах – памятниках хат.
И колокол – его волна
Звенит, как вечный реквием над
Той страшной болью, той бедой,
Что принесли враги сюда.
И Кладбище деревень – седой
Погост, где вечная страда
Стоит над сотнями могил –
Тех сел, что стерты навсегда.
Хатынь! Твой пепел не остыл!
Он жжет сердца сквозь все года!
Он – память! Он – набат! Он – крик
О том, что мир беречь мы должны!
Чтоб тот чудовищный злой лик
Войны не встал из тишины!
Отредактировано: 11.05.2025
Добавить в библиотеку 