Здесь небо копотью пропахло,
Здесь дым из труб – людская плоть.
Здесь солнце бледное зачахло,
Не в силах ужас побороть.
Здесь цифры вместо име́н,
Татуировкой на руке.
Здесь ад земной воздвиг свой тлен,
В бараке каждом, в уголке.
Освенцим, Дахау, Майданек...
Названья – шрамы на земле.
Здесь человек – лишь жалкий странник,
Идущий к пеплу и золе.
Конвейер смерти, без души,
Где жизнь – лишь миг перед концом.
Где в газовых камерах тиши
Встречали смерть своим лицом
Старик и женщина, дитя...
За что? За кровь? За взгляд? За веру?
Система зла, весь мир крутя,
Взрастила ненависти эру.
Измождены, как тени, люди
В полосках робы шли на труд,
Что был бессмысленней Иуды
Предательства. И там, и тут –
Овчарки лай, эсэсовца окрик,
И палки стук по головам.
И голод – вечный спутник горький,
Что душу рвал напополам.
Эксперименты, кровь для рейха,
Униженье, боль и страх...
Здесь человеческая веха
Была растоптана во прах.
Но даже здесь, в аду кромешном,
Где гасла вера, стыла кровь,
Жила душа! В порыве грешном?
Нет, в чистом пламени любовь
К свободе тлела! Бунт, побег!
Сопротивление в тиши!
И каждый выживший навек
Хранил тот ад в своей души.
Мильоны жизней – в печь, во рвы...
Одиннадцать мильонов душ!
Европы скорбные сыны
И дочери... Военный куш
Нацистов – пепел и зола...
Но память жжет! И будет жечь!
Чтоб вновь такая ночь не шла,
Чтоб мир от зла суметь сберечь!
Чтоб помнил каждый человек
Тот ужас за колючкой той,
И чтоб не повторился век,
Где правил смертью зверь слепой!
Отредактировано: 11.05.2025