9 мужей?! 1 книга

Глава первая. «Когда мир перевернулся вверх дном».

Наш мир. Вероника.

Я потёрла лицо, пытаясь стряхнуть остатки сна, и поднялась с кровати. Шагая по коридору в сторону кухни, я всё ещё мысленно возвращалась к своему сновидению. Оно казалось до того реальным, что детали никак не стирались из памяти, вызывая лёгкую растерянность — и даже мысль о том, чтобы обратиться к психологу.

«Бред приснился… Полнейший!»

Я не могу быть беременна.

Врачи говорили со мной откровенно — порой даже безжалостно. Шансы на зачатие ничтожно малы, а вероятность самостоятельно выносить ребёнка и вовсе стремится к нулю: прогнозируемый риск выкидыша превышает 90%. Все специалисты, к которым я обращалась, единогласно подтверждали: материнство для меня недоступно.

Тогда почему мне приснилось, что я жду ребёнка? И почему антураж сна был таким… неземным?

Я - сидела на садовых качелях, окружённая буйством красок — природа сверкала всеми оттенками, а внутри нарастало ощущение, будто кто‑то вот‑вот придёт. Тот, кого я очень жду…

Отец ребёнка?

Нет, это какой‑то абсурд. На горизонте даже самого скромного ухажёра не виднелось. Скорее всего, подсознание просто спроецировало мои тайные желания в сновидении. Не стоит придавать ему особого значения — никакие сны не бывают пророческими. В конце концов, я живу в XXI веке и слишком стара, чтобы верить в сказки: скоро исполнится тридцать. Время наивных надежд давно прошло.

Щелкнув кнопкой чайника, я задумчиво следила за мигающими огоньками подсветки. Мерцание успокаивающе растекалось от дна прибора до самого носика.

— Что же ты хотел мне сказать? — обратилась я ко сну, словно он мог ответить, воплотившись в кого‑то осязаемого.

Я воскрешала в памяти удивительное видение, складывая его обрывки в единую картину, и одновременно потянулась за заваркой на верхней полке.

— Ну, Вероника, молодец, — раздражённо бросила я самой себе, когда пальцы схватили лишь пустоту.

Сойдя с табурета, я пододвинула его ближе к кухонному гарнитуру и воинственно сдула прядь волос, выбившуюся из хвоста. Упорно взобралась обратно на шаткий табурет — он, хоть и пошатывался, но всегда выдерживал: за пять лет жизни в съёмной квартире он меня ни разу не подвёл. В отличие от бывшего мужа, который бросил меня сразу, как узнал о бесплодии…

«Так... Не думать! Я же поклялась не вспоминать этого человека».

Он и его мамаша, «желающая ему только лучшего», недостойны моих мыслей.

— И зачем я так высоко её засунула? — вслух удивилась я, проводя ладонью по полке шкафчика.

Обычно я прятала сюда сладости — подальше, избегая соблазна съесть что‑нибудь вредное на ночь. С моим небольшим ростом дотянуться до полок выше трёх метров было нереально, и если уж очень хотелось, приходилось подставлять стул. Чаще я ленилась карабкаться и обходилась пустым чаем — это помогало держать себя в форме. Видимо, задумавшись, я по ошибке убрала пакетики чая вместе со сладостями.

— Есть! — не сдержала я победного возгласа, когда пальцы наконец нащупали коробочку.

Подтянув её к краю полки, я уже собралась слезть, но, по закону подлости, табуретка с неудачными ножками пошатнулась. Вскрикнув, я попыталась ухватиться хоть за что‑то, но пальцы схватили лишь воздух. С визгом ужаса я полетела прямо на угол стола. Не успела сгруппироваться и подумала лишь одно: «Может, мне, неполноценной, так будет и лучше…»

Больно ударившись виском о край стола, я потеряла сознание…

— Дорогие новоприбывшие, администрация ада просит вас не кричать, не паниковать и немного подождать! Скоро специалист, к которому вас распределили, обратит всё адово внимание на вас. Просим нас извинить: большая текучка кадров. Надеемся на ваше понимание. Жутчайших, наполненных криками вечностей в аду, — прозвучал в моей голове приятный женский голос.

Я распахнула зажмуренные веки и огляделась. Оказалось, что я сидела на стуле. Ощупала себя — вроде цела и относительно здорова. «Относительно» — потому что в психологическом плане я явно была не в порядке.

Где я? Что за выверты подсознания?

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в типичной приёмной. Сделала я такой вывод из-за секретарши, что сидела за столом, да двери, за которой, видимо, скрывался «Биг Босс» (то есть большой босс).

Ко мне он не торопился — был занят важными делами, разумеется. Даже секретарша меня не замечала: покачивала ножкой в алой туфельке и печатала что‑то на старинной пишущей машинке — такой же, на какой моя бабушка писала некрологи.

Моя бабушка работала в местной газете, и когда всех сократили, появилась вакансия печатать некрологи — платили хорошо, и она согласилась. Бабушке, оставшейся без мужа с маленьким ребёнком на руках, деньги были крайне нужны. Потом, наученная горьким опытом, она часто повторяла мне, как важно найти работу, которую любишь, — ведь сама она большую часть жизни занималась тем, что ей не нравилось. Говорила, что, сталкиваясь со столькими смертями, сложно воспринимать мир прежним взглядом. Бабушка ушла из жизни тихо, во сне, оставив меня абсолютно одну. Мне тогда не исполнилось и восемнадцати.

— Простите... — нарушила я затянувшееся молчание.

Дамочка бросила на меня недовольный взгляд поверх очков.

Она выглядела... эффектно — словно сбежала из эротического фильма: красный латексный костюм, высокие каблуки, ножка закинута на ножку. Ненароком я заметила подвязки и откровенное нижнее бельё — тут же пожалела, что это увидела.

— Не видишь, что я занята?

— Извините, — пробормотала я, сама не зная за что извиняюсь.

— Я за‑ня‑та, — повторила секретарша по слогам, явно считая меня недалёкой. — Ты сыграла в ящик. Спешить тебе некуда, подождёшь, пока я доделаю отчёт. Потом побеседуем и решим, куда тебя отсортировать.

«Отсортировать…

Как будто я - пластиковая бутылка», — промелькнуло у меня в голове.

— Извините, — снова повторила я. — Во что я сыграла?

— Что тут непонятного?! — Девушка раздражённо вздохнула. — Дала дуба, приказала долго жить, скирдыкнулась, примерила деревянный макинтош… — хладнокровно перечислила.