9 мужей?! 2 книга

Пролог

— Начнём с малого, — произнёс Эйнар, и в этих словах прозвучала магия — словно он разом снял невидимые оковы, сковывавшие душу.

Таю, как воск под тёплым дыханием, в его руках — сильных, надёжных, созданных, кажется, лишь для того, чтобы держать меня.

Неужели об этом говорил Аэлмар? О той пугающей истине, когда понимаешь: отпусти он меня — и я потеряю часть себя. От этой мысли внутри всё сжимается: страшно быть настолько уязвимой, настолько зависимой от другого.

Его пальцы — ловкие, уверенные — скользят вдоль линии пуговиц, и те поддаются, одна за другой, будто сами стремятся освободиться. Ткань платья шепчет, скользя по коже, и падает к ногам, оставляя меня в кружевах — тонких, почти невесомых, как паутинка утренней росы.

Я переступаю через шёлковый кокон, а его взгляд — горящий, хищный — следует за каждым движением. Он ловит каждый изгиб, каждую линию обнажённой кожи, впивается в неё, словно голодный зверь, и от этого взгляда по телу разливается жар, опаляющий сильнее любого пламени.

Одно смазанное движение — и вот я уже оторвана от земли, бережно поднята над полом. Эйнар опускает меня на край высокого стола так медленно, что дыхание замирает, а сердце пропускает удар. Он остаётся между моих ног, и наши взгляды встречаются — глаза в глаза. Я невольно обвиваю его торс бёдрами, словно пытаясь удержать этот миг навсегда.

Он запутывает ладонь в моей косе, притягивает к себе — и целует. Не как человек. Как зверь — жадно, властно, без остатка. И в этом поцелуе — вся его сущность: необузданная, дикая, но при этом бесконечно моя.

Мой любимый… Зверь…

Его губы прихватывают мою нижнюю губу — слегка, до лёгкой боли, тут же зализывают, и это смешение ощущений — боль и наслаждение — сливается в единый вихрь, захватывающий целиком. Чувства растворяются, переплетаются, становятся общими — моими и его.

Всхлип срывается с губ, когда томление внизу живота становится невыносимым. Я развожу ноги шире, открываюсь ему — и жадные пальцы Эйнара скользят внутрь, дразняще медленно размазывают влагу по чувствительной коже. Каждое его движение — томительное, выверенное — распаляет ещё сильнее, лишает воли, заставляет забыть обо всём, кроме одного: я хочу его. Всего. Без остатка.

Обжигающие ладони рывком подтягивают меня ближе, укладывают на прохладную поверхность стола. Я прижимаюсь к его губам, останавливаю его, мягко кладу ладони на шею — удерживаю рядом.

Эйнар отрывается лишь тогда, когда воздух заканчивается, когда лёгкие горят от нехватки кислорода. Он замирает в сантиметре от моего лица, смотрит вопросительно — и в этом взгляде читается всё: желание, нежность, вопрос.

— Потом… — шепчу я, тяжело дыша, и провожу большими пальцами по его скулам, наслаждаясь ощущением тёплой кожи под кончиками пальцев. — Потом…

И снова его губы находят мои — жадно, нетерпеливо. Передышка была короткой, но её хватило, чтобы желание вспыхнуло с новой силой.

— Я… — я немного отодвигаюсь, чтобы прошептать это, — я хочу…

Наши взгляды встречаются, и в его глазах — искрящаяся нежность, от которой внутри всё сжимается. Я смущённо прикусываю губу, не в силах произнести вслух то, чего так жажду.

А в его радужках уже пляшет оранжево‑золотой огонь — знак того, что его вторая сущность рвётся наружу. Тело Эйнара едва заметно вибрирует, но он берёт верх над зверем, перехватывает контроль.

— Чего, Ника? Говори. Я дам тебе всё, что пожелаешь, — его палец нежно давит на клитор, и я задыхаюсь от волны ощущений.

Он скользит ниже, погружается в мою влагу — я настолько мокрая, что на мгновение становится стыдно… Но лишь на мгновение. Потому что он добавляет второй палец, третий, и снова давит на тугой узел удовольствия, выбивая из груди стон.

— Я хочу ощутить тебя… Полностью… Прошу… Умоляю, Эйнар… Прекрати меня мучить, — сдаюсь я, больше не в силах терпеть эту сладкую пытку.

Довольно рыкнув, он сжимает мою талию и подтаскивает к краю стола. Пряжка ремня щёлкает, и вот я снова в его руках, прижата к крепкой груди.

Я невольно слизываю бисеринки влаги с его золотисто‑бронзовой кожи — она пахнет лесом, свободой, им. Вдыхаю этот аромат, словно глоток чистого воздуха, и снова тянусь к его губам.

Каждый мой жест вырывает из его груди низкий, животный рык.

Я чувствую давление у самого входа — и неожиданно напрягаюсь. Страх смешивается с желанием, заставляя сердце биться чаще.

Распахиваю глаза — и замираю.

Боже…

Его сила, его мощь завораживают. Я зачарованно протягиваю руку, провожу кончиками пальцев вдоль напряжённого ствола — и внутри всё трепещет от осознания: он прекрасен. Весь. Без исключения.

Робкая улыбка трогает губы. Я позволяю себе то, чего раньше не решалась: сжимаю ладонь у основания, большим пальцем накрываю жемчужную капельку влаги… Опускаюсь на колени — и веду языком от самого основания вверх, медленно, наслаждаясь каждым миллиметром.

Мурлычу, слизывая сладкую росу, кружу языком по бархатной головке — и слышу в ответ бессвязный шёпот:

— Малыш… Вот так… Да…

Со мной всё иначе. В этом мужчине живёт что‑то, что пробуждает во мне желание дарить ему удовольствие — и, что самое удивительное, я сама получаю от этого наслаждение.

Дыша носом, я заглатываю упругий член, помогаю себе рукой у основания… Он такой большой, такой мощный — и от мысли, что скоро он будет внутри меня, по телу пробегает волна жара, а между ног становится ещё влажнее.

Эйнар глухо стонет, когда я сжимаю пальцами его основание, нежно массирую… И этот звук — лучшая награда.

Улыбнувшись, я чуть отстраняюсь, откидываю волосы на плечо — и возвращаюсь к своему занятию, не отрывая взгляда от его лица.

В его глазах — тёмные всполохи желания. Мой покорный вид, осознание того, что я полностью в его власти, доводят его до грани.

С внезапной скоростью он рывком поднимает меня, и вот я снова на столе.

— Расслабься, малыш, — велит он.

Его тело дрожит от напряжения, а я… Я всё ещё боюсь. Но знаю: он не причинит мне боли.