9 жизней Дьявольской Кошки 2

Глава 19

Кошачья память — удивительное дело, а память дьявольской кошки — тем более. Пребывая в теле кошки, я не замечала особой разницы в восприятии мира, но получив доступ непосредственно в голову к дьявольскому созданию, поразилась тому, насколько иначе животина воспринимает мир.

Зрение у любимицы Праздности было острое, но словно рассредоточенное: оно концентрировалось только на том, что вызывало непосредственный интерес; всё остальное, оставшееся на периферии, размывалось.

Кошка была одной из тех, кто застал момент, когда Мадио шагнул вперёд и, распахнув объятия, прижал растерянную угрюмую кроху Махэри, словно отец заблудшего ребёнка.

Я сама не заметила, как братец вытащил из чехла на поясе Махэри-воспоминания первозданную вещь — простой нож, — но кошка уловила это очень хорошо. За мгновение до того, как острие пронзило спину, ровно между крыльев, шерсть на холке зашевелилась.

Кошка наблюдала, как свет медленно мерцал в ангельских глазах, как из уголка куб прочертила жемчужно-белую дорожку кровь, как вокруг сначала всё стихло, а потом, когда жизнь истаяла окончательно, начался настоящий ад.

Первой отреагировал не Идума, как можно было бы подумать, а Луция: она рванула вперёд. Ацали забыл, что удерживал её до этого, а Ониро, наоборот, окаменев от шока, только сильнее стиснул пальцы на подоле платья, и его потянуло следом, отчего он рухнул лицом вниз и проехался по траве и камням.

От мощного удара в челюсть Мадио не увернулся — казалось, смиренно принял чужой гнев, — но кошка уловила едва заметное колебание: подлец попросту не успел уклониться!

Мне очень хотелось понаблюдать, как старшая сестра мутузит этого ублюдка, выбивая из него всё дерьмо, но внимание кошки сосредоточилось на мне (вернее, моей версии из воспоминаний).

В поле зрения попал Идума. Он, упав на колени, ощупал лицо, шею, стер кровь с подбородка… Он совершал кучу нелепых и ненужных движений. Обычно скупой на слова и сдержанный в действиях, Второй вел себя на редкость глупо.

Я с удивлением поняла, что у него подрагивают пальцы.

Ха! Да он же совершенно не знает, что делать!

Естественно, до этого о смерти у них были только теоретические знания. Даже тот факт, что они гипотетически бессмертные существа, — они не осознавали в полной мере. Вероятно, поэтому он так и расклеился — ещё не понимал, что душа моя всего лишь вернется на небо в виде звезды.

Бок опалило, подушечки лап обожгло, и кошка зарычав, сиганула с плеча, недовольно оглядываясь на хозяина.

Ха! Ещё раз.

Взволнованный на грани истерики Идума? Любопытно, конечно, не настолько, как разгневанный Праздность.

Шерсть встала дыбом, и дьявольская животина попятилась от Дьявола, недовольно виляя хвостом.

Ну, если от своих любимых родственников я и ожидала переживаний по поводу моей временной кончины, то от Древнейшего Дьявола — максимум легкое сожаление, но никак не несвойственный ему гнев.

Разозлить Дьявола Праздности… не думала, что кому-то это по силам.

Можно поздравить Мадио с получением легендарного достижения!

Рогатый стоял на месте, не двигаясь, наблюдая за тем, как Луция лупит Мадио, — не обращая внимания ни на Ацали, вяло пытающегося оттянуть её назад, ни на застрявшую в плече стрелу света.

— Н-надо перевязать р-рану! — срывающийся голос Ониро привлек внимание кошки. Судя по ощущениям, он ей отчего-то нравился, но из-за суеты это отошло на задний план.

Звезда Ока Снов бестолково дергал свой рукав, пытаясь пустить его на лоскуты, забыв, что одежда — часть эфирного одеяния, а значит, часть его самого. Идума с испачканными кровью руками старался зажать рану на спине. Думаю, он уже понимал, что мне уже ничем не помочь, — но поддался наивной надежде.

А он простодушнее, чем мне казалось. Или всё дело в том, что это наше первое воплощение, и по сути мы — просто дети во взрослых, неизмеримо сильных телах, и шепчущим голосом в голове? Даже вечно важный Идума? Даже гиперответственный Неро?

К слову о последнем: где этот придурок шарится, когда его младшую сестру-почти-близнеца убили?

А. Вон он. Летит. Сложил крылья, как ястреб, и пикирует на остров. И, судя по всему, даже не думает тормозить — того гляди, и расшибется об остров.

Неро действительно врезался в остров, пустив по скальной породе глубокие трещины.

Бедняга Фирио, запыхавшись, свалился следом.

Какое-то время Первый просто смотрел: на кроху Махэри, чье тело уже потихоньку начинало мерцать, возвращаясь эфиром на Небесную Карту; на застывшего Идуму, чьи руки и одежда мерцали от испаряющейся крови; на рыдающего Ониро; на драку Луции и Мадио; на Ацали, машущего в поисках помощи; на Фирио, мечущегося между двумя композициями, не зная, куда кинуться первым — бедолага всё пытался докричаться хоть до кого-нибудь, требуя объяснить, что тут произошло, и почему их младшенькая без сознания и мерцает.

Не взглянул только на Древнейшего Дьявола, словно рогатого тут вовсе не было.

Шерсть и без того, стоящая дыбом на загривке, распушилась окончательно — температура стремительно падала. Вода в воздухе замерзала, образуя колючие кристаллики льда; воздух обжигал легкие, причиняя боль даже дьявольской твари.

В считанные секунды остров накрыла буря: ревущая вьюга, хлопья снега, вперемешку с градом. Далекий шум никто ещё не заметил, но я, знакомая с приёмами Неро, хорошо знала этот звук — из воды в воздухе и ручьёв на островах формировалось цунами. Приём масштабный, но требующий предварительной подготовки. Правда, сейчас все изменения происходили скорее из-за эмоций Неро, чем по его сознательному усилию.

Внимание кошки вновь сосредоточилось на мне. Сознание мельком захватило заледеневшего Неро, и его она обошла по широкой дуге.

Фигура Первого пропала из виду — кошка кустами прокралась вперед, подобравшись к мерцающим безжизненным крыльям. Как-то даже брезгливо понюхала маховые перья — вот же, скотина безмозглая! Еще нос воротит!